Я тебя не предам - Анна Шнайдер

Я думала, что у меня больше нет сил удивляться — но я ошиблась.

Когда Стас сказал, что читал мои книги и комментарии, я от удивления едва не задымилась.

— Ты шутишь, да?

— Ни капли, — ответил Стас неожиданно серьёзно. — Можешь проверить и погонять меня по сюжетам. «Кровь драконов» особенно понравилась, в четырнадцать лет мне зашла отлично, я эту книгу потом ещё пару раз перечитывал. И «Королевская свита» тоже одна из любимых.

Несколько секунд я молчала, просто глядя на Стаса в полнейшем шоке.

А потом выпалила:

— Знаешь, пожалуй, мне всё-таки нужен второй коктейльчик.

Парень понимающе хмыкнул и рассмеялся.

24

Второй коктейль мы брать не стали — сидели в баре и разговаривали просто так, пока наш теплоход шлюзовался в Икше. Любой автор будет рад обсудить собственные книги, и я не исключение. Конечно, если собеседник не собирается доказывать тебе, что ты плохо пишешь и должен срочно бросить это дело.

Стас ничего подобного доказывать не собирался. Наоборот, ему и правда нравилось то, что я делаю, он помнил сюжеты прочитанного достаточно подробно, имел собственные предпочтения по героям и оригинальный взгляд на некоторые описываемые события.

Короче говоря, около часа я плыла по волнам не только канала имени Москвы, но и своих фантазий, обсуждая со Стасом написанное. Читал он у меня не всё, но почти всё, по крайней мере среди фэнтези и фантастики. Были у меня и современные романы, но про них он честно сразу сказал, вызвав у меня понимающую улыбку: «Слишком сладко».

Парень вообще не стеснялся высказывать собственные мысли, даже если они были способны мне не понравиться. Я давно поняла: очень часто, общаясь с автором непосредственно, а не онлайн, люди не желают говорить, что им что-то не понравилось, не привлекло, показалось скучным. Для меня самой это никогда не было проблемой: ну не понравилось, подумаешь! Вкусы у всех разные, невозможно нравиться всем без исключения. Но убедить в этом собеседников было невозможно, да и бесполезно.

Ещё и поэтому я предпочитала не раскрывать свой псевдоним — чтобы в дальнейшем не смущать знакомых, если им не понравится прочитанное. Стасу заходили более приключенческо-авантюрные книги — впрочем, я тоже считала их у себя лучшими, — но если на первом месте стояли чувства, а не события, ему было скучновато. И он говорил об этом, не боясь меня ранить.

Когда я указала на подобную его особенность, парень усмехнулся и пожал плечами, а потом ответил такое, что я вновь до глубины души поразилась:

— Я видел по твоим комментариям, что ты нормально относишься к чужому мнению. Это вызывает уважение. Я, знаешь ли, однажды тоже попробовал написать рассказ… И когда мой лучший друг искренне заявил, что я написал какую-то туфту, это было неприятно. Пусть даже я понимал, что так будет, и вообще качество текста оставляет желать лучшего. Всё равно! Самолюбие кричало: да как ты смеешь, это же мой рассказ, а я же молодец! У тебя такого не было? Не сейчас, а хотя бы в детстве.

— В детстве, наверное, было. Сейчас уже не помню. Но твой друг, кстати, тоже был не прав, если действительно грубо сказал, что твой рассказ туфта. Так нельзя. Почти ни у кого не может получиться с первого же раза, но почему-то, когда учишься кататься на велосипеде и падаешь, тебя уговаривают сесть опять, а если напишешь рассказ и он окажется слабым — не майся дурью, не пиши ерунду, у тебя нет таланта и так далее.

— Предлагаешь мне попробовать ещё разок? — улыбнулся Стас, и я кивнула.

— Конечно. Если тебе хочется — обязательно. И дай потом почитать какому-нибудь другому другу.

— А тебе можно дать почитать?

И взгляд такой — проникновенный, насыщенно-синий, как вода в северных озёрах.

— Можно, — разрешила я. Мне даже интересно было, правда ли даст или постесняется? Хотя, кажется, стеснение — это в принципе не про Стаса.

К сожалению, сидеть в баре до ночи было невозможно, и после того как теплоход вышел из шлюза, я всё-таки решила разыскать Карину, а Стас отправился по своим делам. Мне было немного грустно: почему-то подумалось, что больше мы так не посидим. Это только в первый день — Стас просто ещё не нашёл себе компанию, подходящую по возрасту, да и, по-видимому, хотел пообщаться со мной как с автором книг, которые он читал. Всё это понятно, но тем не менее как-то невесело.

Мне было с ним интересно. Легко и удивительно.

И про Володю за весь наш диалог я не вспомнила ни разу.

25

Да, про мужа я совсем не вспоминала, зато он прекрасно обо мне помнил. И стоило мне спуститься вниз и войти в каюту, как мой благоневерный позвонил. Вот даже в туалет не даёт сходить нормально!

Попыхтев пару секунд, я всё-таки сняла трубку, решив, что если буду вести себя слишком подозрительно, Володя примчится выяснять, в чём дело. Возможно, не в Мышкин, но в Питер — вполне может.

— Алло.

— Ты что-то совсем не пишешь и не звонишь, Лер, — послышался полный сожалений голос Володи. — И фоток никаких не присылаешь.

— Да какие фотки? Канал ещё. Первый шлюз только прошли. Ты всё это миллион раз видел.

— Шлюз мне и правда ни к чему, а вот ваши с Кариной фотографии я бы с удовольствием посмотрел.

Я подавила тяжёлый вздох.

— Хорошо. Сейчас сфоткаемся. Поймаю только её. Она от меня убежала почти сразу после обеда и, по-видимому, нашла себе компанию в детском клубе. Я уже пару часов её не видела.

— Смотри не потеряй там нашу дочь.

— Не волнуйся, с теплохода она никуда не денется.

Ещё минут десять Володя расспрашивал меня о том, как мне всё остальное. Сам теплоход, каюта в трюме — для него такое расположение тоже было в новинку, — еда и соседи по столу. Вот тут я неожиданно вспомнила, что мне есть чем его удивить, и поведала про Павла, Лидию и Стаса.

— Ничего себе, совпадение! — восхитился Володя. — Одно на миллион!

— На пятнадцать миллионов. Вроде столько сейчас в Москве народу живёт.

— Да уж, — засмеялся муж. — И всё-таки жаль, что я не поехал.