Подменная кадетка ледяного командора - Николетта Фэй

мои сладости. — Он знал, что я пойду за ним. Последние слова застревают в горле; Кайден ничего не говорит, только убирает ладонь от замка, позволяя мне первой вставить рукоять в узкую выемку.

Клятвенный клинок не появляется. Серебряная нить проходит по створке, и замок открывается.

В комнате темно, только у дальней стены горит белый круг. Человек стоит внутри спиной к нам. На нём нижняя рубаха и форменные брюки; ткань прилипла к лопаткам, по шее уходят серебряные линии.

Я знаю этот затылок. Знаю вихор над правым ухом, который мама каждое утро пыталась пригладить. — Рен.

Он не оборачивается. Я вхожу в круг прежде, чем Кайден успевает проверить пол; по подошвам проходит слабая дрожь. Рен остаётся неподвижным, будто слышит шум в трубах.

— Это я. Мира. — Я останавливаюсь в двух шагах, боясь прикоснуться к линиям. — Ты спрятал мои сладости в чулане и сказал, что их съела мышь. Потом сам там застрял, потому что я подперла дверь ведром.

Один палец на его левой руке медленно сгибается. — Мама заставила нас неделю стирать простыни. Ты всё жаловался, что я мщу слишком долго. Рен, посмотри на меня.

Он поворачивает голову. Лицо осунулось, под глазами серые тени, на виске блестит круглая печать. Взгляд проходит мимо меня, останавливается на Кайдене и возвращается.

— Мышь… — Губы трескаются на слове. — Была умнее тебя.

У меня выходит звук, похожий на смех, и тут же ломается. Я обнимаю его осторожно, не касаясь линий на спине. Рен несколько мучительных секунд стоит, потом прижимается лбом к моему виску.

— Мира.

Я закрываю глаза и сильнее вцепляюсь в сухую ткань. Под ладонями живое тепло, рёбра, слабое дыхание. Он здесь. Его не похоронили. Не превратили в строчку.

Рен первым отстраняется. Пальцы цепляются за мой рукав, взгляд мечется к двери. — Нельзя долго. Они чувствуют ключ.

Пальцы Рена сдавливают мой рукав. Его взгляд застывает, будто он прислушивается к чему-то внутри себя. — Какой ключ?

Он касается печати на виске и отдёргивает руку. — Меня подключили к управлению. Двери, кресла, перенос потока. Некоторые команды я слышу внутри. Если приказ закреплён, руки… сами.

Кайден подходит к краю круга. Рен замечает его и сильнее сжимает мой рукав. — Ты всё-таки пришёл.

Рен произносит это глухо, продолжая держаться за мой рукав. Кайден выдерживает его взгляд. — Поздно. Но пришёл. Покажи замок.

Рен качает головой. — Сначала скажи ей. Ты знал о программе раньше моей записки.

Я поворачиваюсь к Кайдену. Он смотрит на линии у Рена на шее. — Знал, что старую схему восстанавливают восемнадцать дней. О похищениях кадетов узнал позже.

Рен судорожно втягивает воздух. Его пальцы снова дёргаются на моём рукаве, но теперь из-за ярости, которой почти не осталось сил выйти наружу.

— Четверых забрали при тебе, — выдыхает он. — Ты ждал доказательств.

Кайден не отводит глаз. — Да.

Восемнадцать дней. Четыре человека между его подозрением и решением действовать. Я не успеваю осмыслить это: Рен резко хватается за висок, белый круг под ногами становится ярче. — Освободите его, — требую я у Кайдена.

Командор входит в круг и достаёт тонкий инструмент для магических замков. Просит Рена не двигаться и касается крайней линии на шее.

Из коридора доносится женский голос: — Управляющий ключ. Защитный протокол: устранить командира Арвеля.

Рен меняется раньше, чем я понимаю слова. Пальцы разжимаются на моём рукаве, лицо пустеет. Он перехватывает запястье Кайдена, выворачивает и вырывает клинок.

Кайден успевает повернуться боком. Лезвие всё равно входит под рёбра.

Удар почти тихий. Кайден отшатывается к стене, прижимая ладонь к боку. Между пальцами сразу темнеет кровь.

Я бросаюсь к нему, но Рен хватает меня сзади. Клинок вдавливается под подбородок. Брат дрожит так сильно, что грань царапает кожу.

— Мира… не двигайся. — Голос его, а руки уже тащат меня к открывшейся двери. — Я не могу остановиться.

Кайден пытается подняться. Нога подламывается; он опирается о стену, оставляя на белой кладке широкую кровавую полосу. Лёд вспыхивает на его пальцах и распадается, не добравшись до двери.

Из темноты выходит Севра. На ней светлая советская мантия. Раненый Кайден её будто не интересует; она смотрит прямо на меня. — Наконец-то оба ключа собраны.

Створки начинают сходиться. В сужающейся щели Кайден снова пытается встать, прижимая ладонь к ране. Дверь захлопывается, серебряный замок вспыхивает между нами, и кровь на белом камне исчезает из виду.

Глава 12. Брат, который держит клинок у моего горла

Створки захлопываются, и Рен дёргает меня назад. Лезвие скользит по коже; под ворот стекает тёплая капля. За дверью что-то тяжело ударяется о камень, скрежещет лёд по металлу, затем наступает тишина. Голоса Кайдена я не слышу.

— Рен, остановись. Брат втягивает воздух, будто собирается ответить, но его рука сильнее прижимает клинок. Он смотрит на меня и едва заметно качает головой, предупреждая о том, чего сам не может остановить. Ноги тем временем ведут нас вглубь коридора ровными чужими шагами.

Севра идёт следом до первого поворота. Стража ей не нужна: приказ уже вложен в человека, которого я искала. — Доставь носительницу в промежуточный сектор. Не позволяй ей вызвать оружие.

Рен сразу сжимает моё запястье, не давая добраться до рукояти. — Пожалуйста, — выдыхает он возле моего уха. Слово едва слышно под гулом магистралей. — Не сопротивляйся резко. Я могу порезать тебя раньше, чем пойму.

Он слышит меня. Значит, где-то внутри ещё выбирает слова, даже если шаги выбирают за него.

У чёрной арки Севра касается стены. — Я встречу вас у Сердца. Арка закрывается между нами; дальше тянется коридор с серебряными дверями, на каждой вырезан знак ладони.

Я жду, пока её шаги исчезнут, и только потом снова говорю: — Помнишь синий чан у мамы в прачечной?

Рен вздрагивает. Клинок на горле не отходит, зато шаг становится короче. — Не сейчас, Мира. Он произносит это своим обычным раздражённым шёпотом, и на один удар сердца я снова слышу брата, который уверен, что лучше знает, когда мне молчать.

— Ты велел мне не лезть на крышку. Я полезла, провалилась в воду и орала, что утону, хотя чан был мне по пояс.

Мы доходим до первой двери. Рен прикладывает ладонь к знаку, и серебро впитывает свет из линий на его коже. Замок открывается, вытягивая из него силу; брат на секунду наваливается