Подменная кадетка ледяного командора - Николетта Фэй

— Здесь трое. И это только одна страница.

— Форму носят сами владельцы. — Я показываю на размерные поправки. — Здесь ушивали после потери веса. Складским вещам посадку не меняют.

Номер Рена стоит на следующей странице шесть раз. Последнюю рубашку сдали сегодня утром из помещения Б-7. До этого — из Б-4 и Б-12. На каждой записи синяя точка и расход двойной меры лечебного раствора.

У меня темнеет в глазах, но я не закрываю книгу. Считаю меры в отдельной ведомости. Лечебница заказала двенадцать. Прачечная получила сорок семь, и почти всё ушло на форму «погибших».

— Буква Б, — Тесса снимает со стены старый план. — До перестройки так обозначали нижний уровень. Потом входы заложили из-за сырости.

На новом плане под прачечной только толстая серая полоса. Я вспоминаю мокрый камень под коленом Рена и шум воды над его головой.

В коридоре повышает голос писарь. Тесса быстро переписывает номера на оборот своей накладной, а я возвращаю книги в прежнем порядке. Под основной ведомостью обнаруживается тонкая тетрадь без названия. Внутри только номера помещений, вес белья и время подъёма из нижнего уровня. Напротив 317-РЭ стоит сегодняшний первый колокол.

Мы выходим из приёмной за несколько мгновений до писаря. Он машет найденной накладной и требует, чтобы Тесса сама пересчитала рубахи. Она принимает лист с таким раздражением, будто именно ради него пришла, а я уношу тонкую тетрадь под передником.

Кайден ждёт в служебной галерее. За поворотом видны сапоги двух стражников; он пришёл без свиты совета, но выход заранее перекрыл.

— Отдайте книгу, — говорит он негромко. Шум прачечной остаётся за дверью, поэтому каждое слово слышно слишком отчётливо.

Я не двигаюсь. Тесса встаёт рядом, хотя могла бы отойти и спасти хотя бы договор своей матери.

— Илай исчез, — произносит она, не дожидаясь, пока Кайден отправит её прочь. — Форму трёх погибших кадетов продолжают выдавать. Рена тоже.

Кайден смотрит на Тессу внимательнее, затем возвращается ко мне.

— Книга.

Я крепче прижимаю тетрадь к животу.

— Сначала скажите, что такое Б-7.

Он протягивает открытую ладонь и ждёт. На коже под манжетой виден край старого контура.

— Закрытое помещение нижнего уровня. Доступ туда проходит через защитные магистрали. После вчерашнего удара ваш источник может отозваться на них раньше клинка.

У меня немеют пальцы на обложке.

— Вы знали о помещениях.

Кайден отвечает сразу, но перед продолжением касается языком сухой губы.

— Знал, что они существуют. О белье узнал сейчас.

На второй фразе взгляд Кайдена уходит к тетради. Я не ловлю его на лжи, но отдавать ему единственный след без условий уже не могу.

Я протягиваю книгу, удерживая край обложки.

— Я иду с вами.

Кайден не тянет тетрадь на себя. Наклоняется ближе, чтобы стражники за углом не услышали.

— Нет. Если это ловушка, ваше присутствие даст им и носителя, и клинок. Я проверю Б-7 сам.

— Рен уже оставался ждать вас.

Пальцы Кайдена на обложке сжимаются. Теперь он понимает, что ночью я услышала больше, чем призналась. Гнев так и не появляется; он только выдыхает через нос и на мгновение закрывает глаза.

— Один час, — говорит он. — За это время я смогу вывести оттуда живых, если они там есть.

Кайден забирает тетрадь и уходит к нижней лестнице. Стражники следуют за ним. На замке остаётся свежий иней. Раньше Кайден закрывал передо мной двери и требовал ждать; сейчас он впервые уходит за теми, кого ещё можно вывести живыми.

Тесса касается моего рукава и сразу убирает руку, когда в прачечной звенит подъёмник. Работницы освобождают место у шахты. Из отверстия в полу появляется корзина с бельём, хотя по ведомости следующий подъём назначен только через час.

Мы возвращаемся в зал. Тесса останавливает приёмщицу спором о метках, а я опускаюсь возле корзины. Сверху лежат простыни, ниже — серые рубашки без имён. На одном воротнике вышит номер 317-РЭ.

Я вытаскиваю рубашку. Ткань влажная от пота и пахнет восстановительным отваром. На левом манжете остаются три моих мелких стежка — зимой Рен попросил зашить разрыв так, чтобы мама не заметила.

Под моей ладонью воротник ещё тёплый.

Глава 9. Белый коридор

Под моей ладонью воротник ещё тёплый.

Приёмщица оборачивается на шелест ткани. Тесса роняет связку бельевых меток и, собирая их, перекрывает женщине проход. Я сворачиваю рубашку Рена внутрь корзины, прикрываю простынёй и только тогда заставляю пальцы разжаться.

— Эти метки с лечебной партии? — Тесса держит приёмщицу вопросом, пока я поднимаюсь. — Вчера на накладной стоял другой знак.

Женщина выдёргивает у неё бирку и начинает объяснять разницу между утренней и ночной обработкой. За спиной звякает цепь подъёмника, под корзиной закрываются створки. Рена раздели внизу несколько минут назад, а теперь подъёмник уже отправляют обратно. Нижний уровень не пуст и не запечатан.

Мы выходим с пустыми руками. Рубашка осталась под простынями, и меня грызёт ощущение, будто я снова позволила брату исчезнуть за чужой дверью.

Тесса дожидается, пока мы пройдём служебную галерею, и только там останавливает меня.

— Вниз сейчас нельзя. — Она говорит тихо, но не просит. — Командор забрал ключи, у шахты две работницы, через десять минут придёт смена.

Я сжимаю пустые пальцы, всё ещё помня тепло ткани.

— Рубашка была тёплой.

Тесса видела мои стежки на манжете, поэтому вместо утешения разворачивает накладную. На обороте стоят времена выдачи белья.

— Тогда перестанем тратить время на закрытую дверь. Узнаем, когда её открывают сами.

Мы возвращаемся к прачечной порознь. Тесса садится в коридоре с учебником, будто ждёт хозяйственное дежурство, а я устраиваюсь в комнате для починки мешков. Через прореху в занавеси виден подъёмник и решётка перед шахтой.

До полудня корзины поднимают трижды. Приёмщица вставляет в щель плоскую металлическую метку и тянет рычаг под столом; свою метку носит на шнурке под воротником. Стражник появляется только при подъёме людей и открывает решётку ладонью через белый круг на стене.

Тесса записывает интервалы между обходами. Пока рядом работают прачки, она листает учебник, а я штопаю один мешок, каждый раз распуская последний шов. После ночной обработки шахта остаётся без лекарей двадцать две минуты; стражник уходит принимать смену.

— Метку можно сделать, — шепчу я, когда в комнате наконец никого не остаётся. — Там обычная медь, сверху белая эмаль. Размер я запомнила.

Тесса смотрит