Трое. Любовь по понятиям - Ирина Серебрянская

Одевайся. Завтра будет следующий урок.

А что завтра? — спросила Марта, кутаясь в халат.

Завтра ты научишься принимать прикосновения. Настоящие. Мои и Бориса. Вместе.

Марта кивнула. Впервые в жизни она не боялась того, что будет завтра. Вечером, когда Борис вернулся, Марта сама подошла к нему.

Я хочу тебя кое о чём попросить, — сказала она.

О чём? — насторожился он. Завтра, когда Андрей будет меня учить... будь рядом. Я хочу, чтобы ты смотрел. Чтобы привыкал. Чтобы не боялся.

Борис смотрел на неё долгим взглядом.

Ты уверена?

Уверена. Ты должен видеть, какая я. Чтобы знать, что не сломаешь. Он медленно кивнул.

— Хорошо. Буду.

И впервые за долгое время в его глазах появилось не напряжение, а что-то похожее на покой.

Глава 13. УРОК ТРЕТИЙ — ПРИКОСНОВЕНИЕ

На следующий день

Марта знала, что этот день настанет. Она ждала его — и боялась, хотела — и отодвигала в мыслях. Но когда Андрей постучал в дверь и сказал просто:

«Пора», — она встала и пошла за ним без колебаний.

В её комнате уже был Борис. Он сидел в кресле в углу, напряжённый, как струна, и смотрел на неё своим тяжёлым, немигающим взглядом. Но в этом взгляде не было угрозы — было ожидание. Почти мольба. — Раздевайся, — тихо сказал Андрей. — Ложись на кровать. На спину. Марта разделась. Медленно, но без стеснения — зеркало уже сделало своё дело, она знала своё тело и не стыдилась его. Легла на кровать, вытянулась, закрыла глаза.

— Борис, подойди, — сказал Андрей. — Сядь с той стороны.

Она слышала, как скрипнуло кресло, как тяжёлые шаги приблизились, как прогнулся матрас под его весом. Борис сел слева от неё.

Андрей сел справа.

— Мы будем касаться тебя, — сказал Андрей. — Сначала просто руки. Потом — всё тело. Ты будешь говорить, если станет страшно или неприятно. Хорошо?

Хорошо, — выдохнула Марта.

Начинай, — сказал Андрей Борису.

Их руки легли на неё одновременно.

Борис — слева. Его ладонь — большая, горячая, чуть шершавая — накрыла её левую руку от плеча до локтя. Просто лежала, грела, давила — но не больно, а надёжно.

Андрей — справа. Его пальцы — тонкие, нежные, чуть прохладные — легли на её правую руку, поглаживая, исследуя, знакомясь.

Два прикосновения. Два мира. И она — между ними.

— Дыши, — напомнил Андрей. — Просто дыши.

Марта дышала. Глубоко, ровно, стараясь расслабиться. Это было трудно — тело напряглось само, не слушалось. Не бойся, — вдруг сказал Борис. Голос его был хриплым, непривычно мягким. — Мы не сделаем больно.

Я знаю, — ответила Марта. И вдруг поняла, что это правда. Знала. Теперь — плечи, — сказал Андрей.

Их руки двинулись вверх. Борис гладил её плечо

широкими, размашистыми движениями, будто приручал дикого зверя. Андрей — нежно, кончиками пальцев, выписывая круги на её ключице.

— Шея, — командовал Андрей. — Осторожно.

Пальцы Бориса коснулись её шеи слева — и Марта вздрогнула. Это место было особенно чувствительным. Борис замер.

Можно? — спросил он.

Можно, — выдохнула она.

Он гладил её шею — неуклюже, но старательно, и от этой неуклюжести хотелось плакать. Он так боялся сделать больно, так старался быть нежным он, который никогда никого не жалел. Андрей тем временем гладил её лицо — лоб, щёки, подбородок. Его пальцы пахли краской — этот запах она уже полюбила.

Хорошо? — спросил он.

Очень, — прошептала Марта.

Тогда — грудь.

Руки Бориса замерли на мгновение, потом медленно, очень медленно, спустились по ключицам вниз. Его ладонь накрыла её левую грудь — осторожно, будто она была сделана из хрусталя. Марта ахнула. Это было... ни с чем не сравнимо. Тяжёлое тепло, накрывшее её целиком.

Андрей тем временем коснулся правой груди — иначе. Не накрыл, а обвёл сосок, ареолу, форму. Дразняще, нежно, изучающе. Два прикосновения. Две груди. Два мужчины. Одна она. Хорошо, — выдохнула Марта. — Очень хорошо.

Живот, — скомандовал Андрей.

Руки скользнули ниже. Борис гладил её живот — широкими кругами, согревая. Андрей тонкими линиями, спускаясь всё ниже, к самому

сокровенному.

Можно? — спросил он, когда его пальцы коснулись края тёмных волос. Можно, — выдохнула Марта.

Его пальцы скользнули вниз — осторожно, невесомо, едва касаясь. Марта выгнулась, закусила губу. — Не терпи, — сказал Борис. — Позволь себе.

И она позволила.

Андрей гладил её там

— нежно, умело, изучая, находя самые чувствительные места. Борис тем временем гладил её грудь, живот, бёдра — не отставая, не мешая, дополняя. Две пары рук. Две ласки. Две любви.

Когда волна накрыла её — первая в жизни волна, подаренная не себе самой, а другим,

— Марта закричала. Негромко, но от всей души.

А потом лежала, обессиленная, счастливая, и смотрела на них. Это... это было... - она не могла подобрать слов.

Это было твоё право, — сказал Андрей. — С самого рождения.

Борис наклонился, поцеловал её в лоб.

Ты наша, — сказал он. — Теперь точно.

Я всегда была ваша, — ответила Марта. — Просто не знала.

Они лежали втроём на её кровати — она в центре, они по бокам. И молчали. Но в этом молчании было больше, чем в любых словах.

За окном всё так же падал снег. Москва жила своей жизнью — шумной, суетливой, опасной. Но здесь, в этой маленькой комнате, было тихо и тепло. Дом.

У неё наконец-то был дом.

Глава 14. УРОК ЧЕТВЕРТЫЙ — ИГРУШКИ

Несколько дней спустя

Андрей пришёл с пакетом. Небольшим, но тяжёлым. Борис уже сидел в кресле — теперь это стало традицией: он наблюдал за уроками, учился, привыкал к новой для себя роли нежного, а не только сильного. Что там? — спросила Марта, с любопытством глядя на пакет.

Игрушки, — просто ответил Андрей. — Для взрослых.

Он выложил содержимое на кровать: небольшой вибратор (самый простой, на батарейках, с гладкой поверхностью), баночку с маслом, шёлковый платок и ещё одну вещицу — маленькую, округлую, которую Марта не смогла опознать. — Это чтобы ты узнала своё тело ещё лучше, — сказал Андрей. — И чтобы мы узнали, что тебе нравится. У каждой женщины есть свои секреты. Мы хотим узнать твои.

Марта смотрела на эти предметы с любопытством и лёгким смущением. В Кимрах такого не было. Бабушка о таком даже не упоминала

Я не знаю, как...

Научим, — пообещал Борис из кресла. — Мы рядом. Первое правило, — начал Андрей, беря в руки вибратор. — Это просто

инструмент. Как кисть для художника. Как нож для повара. Он не страшный, не постыдный. Он помогает. Помогает тебе узнать себя, помочь