Корни тьмы - Деми Винтерс

Гекла ждала, что огромный воин сорвется. Готовилась быть сильной ради него. Но Гуннар удивил ее.

— Думаю, — сказал он, — Илиас сказал бы, что, когда плачу, я становлюсь уродливее своей матери.

На мгновение наступила тишина, похожая на затишье после удара волны о берег. А затем Гекла откинула голову и расхохоталась. Вскоре к ней присоединились Гуннар и Сигрун. Это был странный, очищающий смех. Смех, который ощущался как первый шаг к новой жизни. Будет непросто. Уже никогда не будет как раньше. Но этот общий смех обещал, что впереди все же будет что-то хорошее.

Вытирая слезы, Гекла покачала головой.

— Именно это он бы и сказал.

— Теперь мы рядом, Гек, — голос Гуннара стал серьезным. — Мы пройдем через это вместе с тобой.

Гекла посмотрела на Гуннара, вытирающего нос рукавом, затем на Сигрун, аккуратно промакивающую уголок глаза.

— В следующий раз, когда в моей голове появится какой-нибудь грандиозный план, — сказала она, — сначала я приду к вам двоим.

Хорошо, показала Сигрун. Тебе нужны воины, которым можно доверить свою спину.

— Да, это правда, — тихо сказала Гекла.

Она глубоко вдохнула.

А потом рассказала им все.

ГЛАВА 10

Гекла поморщилась, отхлебнув горький грибной чай. Второй целитель оставил мешочек с сушеными коричневыми грибными ножками и велел пить это снадобье ежедневно в течение целой недели после того, как спадет жар. Но если с ежедневной чашкой чая она еще могла смириться, то указание провести неделю в постели было быстро отброшено.

Она уже умылась и съела тарелку наваристого рагу. И после великолепного дневного сна теперь пыталась собраться с силами. Прислонившись к изголовью кровати, Гекла поймала себя на том, что смотрит в окно, выискивая хоть какой-то след того призрачного бельчонка. От этой мысли она едва не рассмеялась. Очевидно, это было видение, вызванное лихорадкой.

Теперь, когда солнце село, в комнату проникали звуки смеха и веселья. Гекла проспала три дня и три ночи, а значит, шла уже пятая ночь празднования Зимних Ночей. До предпоследнего пира оставалось всего два дня.

— Полагаю, Лофтур продолжает свой поход по опустошению всех зимних запасов Истре, — пробормотала она Сигрун, заставляя себя сделать еще глоток странного чая.

Они дерутся и пируют каждую ночь, если ты об этом, — с хмурым видом показала Сигрун.

— Боги правые. Как этот человек может всерьез верить, что явятся старые боги и спасут их?

Похоже, Хаконссон у Лофтура в кармане, — продолжила Сигрун.

Гекла нахмурилась.

— Не пойму, с чего Взор Секиры решил, что он подходит для руководства этим расследованием. Это сводит с ума!

Сигрун и Гуннар согласно кивнули, а затем изложили подробности того, что произошло, пока она болела. Оказалось, у Хаконссона хватило предусмотрительности велеть Транду выманить Лофтура с фермы Бракссонов, чтобы тот не прознал как Гекла откровенно проигнорировала его приказ. В животе шевельнулось чувство вины, но по мере того, как Сигрун докладывала о ходе — вернее, об отсутствии хода — дела, оно быстро испарилось.

Похоже пока Гекла была в беспамятстве, все осмотрели место третьего нападения. Но никто ни разу не отважился зайти в лес и не догадался поискать вдоль опушки метки на деревьях.

По словам Сигрун, Эйвинд и его люди были самыми шумными участниками Зимних Ночей. Пока Конал и Лофтур чинно восседали на почетных местах, Эйвинд со своей свитой участвовал в состязаниях по выпивке и борьбе на руках на совершенно нелепые ставки. После одного памятного проигрыша Онунду Пьянице пришлось раздеться донага посреди «Голодного Клинка» и пробежать по центральной дороге Истре. В другой раз Транд опустился на одно колено перед одной из Старух Матерей и читал ей ужасные стихи.

Слава богам, близится двойная черная луна, — закончила Сигрун. Не терпится, когда наступит конец этим празднествам.

При упоминании двойной черной луны волосы на затылке Геклы встали дыбом. Она не могла не думать о том сне, о тумане, просачивающемся сквозь стены и заполняющем Истре. И хотя Гекла не привыкла придавать значение снам, этот казался зловещим предзнаменованием.

Она заставила себя допить чашку. Что бы ни было в этом чае, оно делало свое дело: кровь словно оживала, а усталость таяла. Гекла сбросила шкуры с колен и опустила ноги на пол. Подождав мгновение, пока прояснится зрение, она осторожно поднялась.

Сигрун с тревогой наблюдала за ней.

Тебе нужно отдыхать.

— Я уже достаточно отдыхала. К тому же, я не могу прятаться в постели. Ты сама прекрасно знаешь, как это бывает.

Гекле не нужно было объяснять. У них обеих был двойной «недостаток»: они были женщинами и имели увечья. Стоит лишь раз проявить слабость, и все уважение, которое они с таким трудом завоевали, исчезнет в один миг. Женщинам вроде Геклы и Сигрун приходилось быть безупречными все проклятое время. И порой это до ужаса выматывало.

Челюсть Сигрун напряглась, но она кивнула.

Одевшись и закрепив протез на металлическом шарнире, Гекла вместе с Сигрун спустилась в «Голодный Клинок». Медовый зал был забит до отказа, и, едва они вошли, как на них обрушилась стена шума. Пламя свечей дрожало в железных люстрах, цепляясь за гобелены и оружие, развешанное по стенам. Люди толкались, эль плескался в кубках, по столам с костяным стуком катились игральные кости. Гекла заметила Халльдору. Лицо разносчицы было напряженным, пока та сновала между воинами и наполняла их чаши из кувшина.

Взгляд упал на почетные места, и Гекла нахмурилась. Там, закутанный в слои шелка, восседал Лофтур, на его голове криво держался венец из сплетенного ячменя. Рядом захохотал Конал, прежде чем опрокинуть эль из золотого кубка.

Но рев за центральным длинным столом заставил ее обернуться. Гекла еще сильнее нахмурилась. Эйвинд Хаконссон обнимал Транда Длинного Меча за плечо. Оба, зажмурившись, раскачивались и орали похабную песню. Сегодня волосы Эйвинда были уложены тугими рядами, вплетенными в несколько крупных кос, которые спадали на спину и плечи.

Гекла посмотрела на пару напротив Эйвинда и моргнула. Онунд Пьяница танцевал с Альфом Тощим, на котором, кажется, был женский передник.

Что, во имя вечных гребаных огней, здесь происходит?

Песня закончилась. Альф Тощий отвесил поклон под свист и крики толпы.

— Реванш! — взревел он, снова забираясь на скамью. Эйвинд, по другую сторону стола, уже перебрасывал косы за спину, и ставил локоть, готовясь бороться с Альфом на руках. Какая-то служанка скользнула к нему за спину и, массируя плечи, что-то зашептала на ухо.

Словно почуяв приближение бури, Сигрун дернула Геклу за рукав и показала знаками:

Я найду нам