Злая омела - Розелин Эш

Ну же. Пожалуйста, поцелуй меня. Пожалуйста, пожалуйста, поцелуй меня.

— Почему это не может сработать, Эмилия? — спрашивает он снова, и я моргаю, как сова. А? О чём он говорит? Должно быть, он видит недоумение в моих глазах, потому что улыбается — по-настоящему улыбается — впервые сегодня вечером, и мой мозг официально выкидывает полотенце.

— Если ты закончила с едой, нам пора. — Чары разбиваются, когда Рафаэль встаёт и заходит мне за спину, чтобы отодвинуть мой стул. Моё сердце немного падает. Я хотела, чтобы ты поцеловал меня, чёрт возьми. Но он, кажется, даже не замечает.

Затем, когда я уже погружаюсь в разочарование, его грудь прижимается к моей спине, и моё сердце взлетает из глубин прямо в горло. Он так близко. Клянусь, я чувствую каждый твёрдый мускул его тела, и это творит со мной что-то. Опасные, восхитительные вещи. Я сдерживаю вскрик, мои бёдра сжимаются от жара, собирающегося между ними.

Девочка, возьми себя в руки.

Но это невозможно, когда он так небрежно поджигает всё моё тело.

Словно желая мучить меня ещё больше, он отводит волосы с моих плеч, его пальцы скользят по чувствительной коже на шее, и я вздрагиваю. Я едва могу контролировать дыхание, когда он помогает мне надеть пальто, и к тому времени, как мы оказываемся в лифте, я пыхчу, будто только что закончила интенсивную кардиотренировку.

Но это ещё не всё. Прежде чем мы достигаем первого этажа, он прижимает меня к стене лифта. Он не касается меня, но, Боже, как бы я хотела, чтобы коснулся. Моя кожа чувствует жар внутри пальто, и я осознаю каждый дюйм его тела так близко к моему.

— Ты в порядке? — спрашивает он, но его голос сочится весельем.

О, мерзавец знает.

Он точно знает, как он действует мне на нервы, и чёрт возьми, я не могу это скрыть. Не тогда, когда он так прижимает меня и пахнет так умопомрачительно. Моя рука дёргается вверх, ожидая наполовину найти слюну в уголке губ.

— Я в порядке, — удаётся мне прохрипеть, хотя голос слишком сбивчивый... слишком нуждающийся.

Лифт издаёт сигнал, и мы вываливаемся в вестибюль. Тем не менее, он не даёт мне ни минуты, чтобы собраться с мыслями. Его рука обвивается вокруг моей талии, как железный обруч, пока мы выходим из здания. Лимузин стоит у тротуара на холостом ходу, и Альфред уже снаружи открывает нам заднюю дверцу, не говоря ни слова.

Я скольжу внутрь первой; Рафаэль — сразу за мной. То, что раньше казалось просторным салоном, теперь ощущается почти удушающим. Он сидит так близко ко мне, что его бёдра вдавливаются в мои. Я обмахиваю покрасневшее лицо рукой, но это бесполезно; меня сжигает изнутри. Сбросив пальто, я надеюсь на некоторое облегчение, но это лишь усиливает интенсивный, обжигающий жар, исходящий от его присутствия.

— Шампанского? — спрашивает Рафаэль, кивая в сторону хорошо укомплектованного мини-бара в углу, поднимая перегородку между нами и Альфредом. Мягкое жужжание механизма запечатывает нас в нашем собственном частном мире.

— Я в порядке, спасибо. — Два бокала вина, выпитые ранее, уже творят своё волшебство, согревая мою кровь и расслабляя меня больше, чем хотелось бы. Мне нужно сохранять ясную голову для... чего бы то ни было.

Он пожимает плечами и наклоняется, слишком близко, его дыхание обжигает моё ухо, когда он говорит:

— Скажи мне, amorina, ты влажная для меня?

Крик вырывается из моего горла, всё моё тело каменеет в ту же секунду, когда его горячая, твёрдая ладонь сжимает моё бедро.

— Рафаэль, — шепчу я, его имя — шаткая смесь между мольбой и предупреждением.

— Всё в порядке, маленькая жена. Я просто хочу поиграть, — мурлычет он, его пальцы ползут вниз по моей ноге невыносимо медленным, дразнящим образом, пока не находят край моего платья. Моё дыхание перехватывает, застряв где-то между разочарованием и жаром. Но всё, что я делаю, — это беспомощно наблюдаю, как он собирает ткань и подтягивает её вверх, дюйм за мучительным дюймом, прежде чем его пальцы начинают свой порочный путь обратно вверх по моему бедру.

— Я... я не твоя жена.

— Ещё нет. Но будешь. Скоро. — Уверенность в его голосе посылает мурашки по моей коже, и жалкий всхлип срывается, когда его грубая рука продолжает подниматься всё выше и выше и выше, пока... я вскрикиваю, моя голова откидывается на сиденье, когда он сжимает меня поверх трусиков.

Давление невыносимо. Рай и ад одновременно. Изысканно, но... недостаточно.

— Чёрт возьми. — Его низкое проклятие звенит в моём ухе, и я непристойно стону, ёрзая на сиденье, чтобы сильнее прижаться к его ладони, жаждая больше трения, больше давления, больше всего.

Но затем, так же внезапно, он убирает руку, оставляя меня ноющей, задыхающейся.

Мерзавец.

— Нет, — скулю я, цепляясь за его пиджак, пытаясь притянуть его обратно. — Доведи до конца.

— Мы приехали, — объявляет он, поправляя моё платье, будто только что не собирался взорвать меня. Я моргаю, ошеломлённая, и выглядываю в окно, пытаясь сфокусироваться на мире за пределами нашей раскалённой атмосферы. Проходит несколько ударов сердца, прежде чем я понимаю, что мы у моего дома.

Нет, нет, нет. Не сейчас. Не тогда к, когда я так близка...

Безрассудная идея пускает корни в моём затуманенном похотью мозгу.

— Проводи меня до моей квартиры, — приказываю я, уже не заботясь о том, насколько нуждаюсь. Если он снова бросит меня, как сегодня утром, я, возможно, потеряю рассудок.

Он усмехается, проводя тыльной стороной ладони по моей пылающей щеке.

— Чего бы ни пожелала моя маленькая королева, она получит.

Его глаза сканируют меня, убеждаясь, что ни одна часть меня не обнажена, затем он открывает перегородку и приказывает Альфреду не ждать его. После этого он открывает заднюю дверь, и я выхожу следом, чувствуя себя так, будто сошла с американских горок.

— Ого, ты в порядке? — спрашивает он, хватая меня за руки, чтобы удержать.

Чёрт возьми, нет, я не в порядке. Я комок дрожащих конечностей и пылающего желания.

— Да, — бормочу я, изо всех сил пытаясь убрать дрожь из голоса.

Он даёт мне время обрести равновесие, прежде чем ведёт меня в здание. Как только мы в лифте, я набрасываюсь на него. Мои руки сжимаются в кулаки на его рубашке, моё тело ищет его жара, и он снова усмехается, придвигая руку к моей талии:

— Полегче, amorina.

Разочарование закипает, и я стону, уткнувшись лицом в его грудь. Его свободная рука скользит в мои