Злая омела - Розелин Эш

возвращается официант с подносом, уставленным едой. Я хмурюсь, замешательство на мгновение пересиливает обиду. У нас еще не было возможности сделать заказ. Но, конечно. Рафаэль, должно быть, сделал заказ для нас заранее, да?

— Надеюсь, у тебя остались те же вкусы, — говорит он, снова изучая меня своими бесконечными глазами. — Я позаботился о том, чтобы заказать твои любимые блюда. Тебе все еще нравится та же еда? Или ты пошла и изменила мне, piccola?

Глава 4

ЭМИЛИЯ

В ресторане зловеще тихо. Единственные звуки — это звон наших столовых приборов и раздражающе спокойный голос официанта, представляющего каждое блюдо из умопомрачительных яств. Не совсем подходящая атмосфера для такого потрясающего места. Нет, такое изящество пропадает зря в густом напряжении, повисшем сейчас между нами.

У меня бурлит в желудке, и дело не в дорогой еде. Чёрт возьми, я такая идиотка. Я не хотела злить Рафаэля тем, что сказала, что скучаю по нему, но, очевидно, мне это удалось. И что теперь? Мои мысли мечутся в поисках способа исправить беспорядок, который я устроила.

Я бросаю украдкой взгляды на него между укусами. Стоит ли мне что-то сказать? Извиниться? Или это только ухудшит ситуацию? У него такой замкнутый вид, что я не могу ничего прочитать на его лице. Это сводит с ума.

Мне хочется встряхнуть его, заставить понять, что я говорила серьёзно — я скучала по нему. И не только по нему. По Массимо, Майклу, Ромеро; они тоже были моими друзьями, пусть и всего один мимолётный год.

Но Рафаэль... по нему я скучала больше всех. Тот, кого я не могла забыть.

И теперь он даже не смотрит на меня.

Я ковыряю свой десерт, пытаясь растянуть последние мгновения с ним. Мозг кричит мне, чтобы я что-то сказала. Но что? Что-то лёгкое? Что-то серьёзное? Или мне просто выпалить извинение, в конце концов. «Прости, что сказала, что скучала по тебе». Ага, конечно. Или, может быть: «Давай притворимся, что я ничего не говорила». Классика. Я ведь не могу сказать ему правду: «О, я на самом деле не училась в медицинской школе в Хьюстоне. Меня не было, потому я была на подготовке в Куантико, чтобы стать спецагентом, и дело не в том, что я не хотела поддерживать связь.» Да, это будет хорошо принято. Я прямо вижу выражение его лица, если бы я когда-нибудь проговорилась. Или что моя первая миссия — расследовать его.

Тьфу... Давай просто сохранять спокойствие и попытаемся не зарыться в ещё более глубокую яму за десертом.

— Ты почти закончила? — голос Рафаэля прерывает вихрь в моей голове. Вздрогнув, я рывком поднимаю взгляд и вижу, как он хмурится на мою едва тронутую тарелку. — Тебе не нравится?

— Нет, эм, — запинаюсь я, прочищая внезапно пересохшее горло. — Оно восхитительно.

И объективно это так — десерт, маскирующийся под произведение искусства. Я зачерпываю ещё «тропическое яйцо», которое на самом деле не яйцо, а сделано из кокоса, манго и маракуйи. Вкусы взрываются у меня на языке, но я слишком отвлечена, чтобы по-настоящему это прочувствовать.

Потому что мужчина передо мной откидывается на спинку сиденья, и его серебряные глаза снова меня изучают. Что ж, по крайней мере, я снова привлекла его внимание, наверное. Затем внезапно он запускает руку в пиджак и достаёт маленькую коробочку Tiffany. Моё сердце останавливается, когда он кладёт небесно-голубую коробочку на стол между нами.

Нет. Не может быть. Это не может быть тем, о чём я думаю.

Он открывает её, и я резко вдыхаю, отправив кусок десерта не в то горло. Я сильно кашляю, на глазах выступают слёзы, и я роняю вилку с грохотом. Отчаянным движением я хватаю бокал с вином и заглатываю хрустящую жидкость.

Уголок его рта дёргается, и я готова поклясться, что вижу призрак усмешки, будто его забавляет моя реакция, но я не в силах оторвать взгляд от этой проклятой коробочки и вещи внутри.

— Что это? — Но я знаю. О Боже, я знаю.

Это кольцо. Гребаное потрясающее кольцо. Розовое золото, с центральным камнем подушечной огранки из бледно-розового бриллианта. Крошечные бриллианты окружают его, образуя форму, примечательно похожую на лепестки цветов — азалий, точно таких, какие он прислал мне. А чуть выше лепестков из розовых самоцветов выполнена маленькая корона в виде небольшой арки.

Оно показное. Слишком много. Слишком. Вероятно, стоит больше, чем я заработаю за целый год работы спецагентом.

Но оно мне нравится. Нравится. Нравится.

— Надеюсь, тебе всё ещё нравится розовый? Если нет, мы можем заменить кольцо.

— Что? — выдыхаю я, наконец сумев оторвать взгляд от кольца и уставившись на прядь волос, играющую у его брови. Мои пальцы внезапно жаждут убрать её. Каково это было бы?

— Ты выйдешь за меня замуж, Эмилия, — заявляет он тоном столь же властным, как и записка, которую он оставил ранее. Не вопрос. Просто приказ, утверждение факта, произнесенное с уверенностью человека, который никогда не слышал слова «нет». Подавшись вперёд, он ставит локти на стол.

— Ты хочешь быть врачом? Я не буду душить эту мечту. Напротив, я хочу, чтобы наша карьера взлетела вместе. Но я хочу тебя рядом с собой — как мою Королеву.

Моя голова инстинктивно качается, сердце так сильно стучит в ушах, что чудо, что я вообще его слышу. Это ведь не настоящее предложение, правда? Но, чёрт возьми, оно очень похоже на него.

Прежде чем мой мозг успевает сообразить, он отодвигает мою тарелку с десертом и берёт мой подбородок между пальцами. Затем его мозолистый большой палец начинает медленно, дразняще описывать круги на моей коже, и трение посылает разряды электричества, бегущие к моему центру.

— Ты и я против всего мира, Эмилия, — бормочет он, наклоняясь еще ближе, его теплое дыхание касается моей щеки. — Так и должно быть.

Мои ресницы трепещут и опускаются, когда волна головокружения накрывает меня. — О чём ты говоришь? Это... это не может сработать, — шепчу я, хотя мой голос выдаёт, как сильно я хочу верить в обратное.

— Почему нет? — Его большой палец скользит по подбородку к уголку моих губ, затем проводит по моей нижней губе. У меня перехватывает дыхание, и я распахиваю глаза, чтобы обнаружить его взгляд, прикованный к моему рту, полный тёмного, собственнического голода, который посылает рой бабочек — нет, целый зоопарк — несущийся галопом по моему животу.

О Боже, он собирается поцеловать меня? Он собирается поцеловать меня? Он собирается поцеловать меня?

Мысль рикошетит внутри моего черепа, пока его губы