Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

себе то, от чего когда-то поклялась держаться подальше. Банальная, такая человеческая и такая неподходящая для Мин-Юнь — привязанность. Всем казалось, что она высечена из камня или стали, как те клинки, с которыми Мин-Юнь ходила на дело. Я был в числе этих «всех». Но сейчас девушка казалась чертовски уязвимой, и я знал, что она легко убила бы меня за сочувствие и тем более жалость, поэтому просто отошел в сторону и налил себе еще виски.

Мы никогда не копались в прошлом друг друга, но я знал, что ее растила бабушка в какой-то китайской провинции, потом Мин-Юнь оказалась в приюте на севере России, а оттуда сбежала в штаты. Она не горела желанием рассказывать, как и в какой из стран встала на сторону противоположную от закона, как и не хотела рассказывать о том, кто ее настоящие родители. Возможно, просто не знала. Я не настаивал и копаться в ее душе не собирался. Наши отношения, если это можно так назвать, ограничивались бизнесом и общей кровью на руках.

— Не думаю, что нам стоит продолжать… — спустя какое-то проговорила Мин-Юнь, неопределенно взмахнув рукой. Ее голос уже звучал ровно, а спина снова казалась неестественно прямой. — Чем бы это ни было.

Я согласно кивнул, подливая еще янтарной жидкости в бокал и не совсем понимая, на что именно я соглашался — прекратить наши редкие встречи или этот разговор. Но не уточнил — одна из дверей в гостиной открылась, и из комнаты показалась Анита в алом платье.

Вот хрень. Я и забыл, что они дома. Наверняка, грели уши у двери, а потом, когда мы снова окажемся втроем, начнут промывать мне мозги насчет отношений и секса.

И почему всех так волнует мой секс?

Сестра скривилась, увидев Мин-Юнь, и посмотрела на меня так, будто я успел сделать что-то не так.

— Ты решил надраться еще до начала выставки? — спросила Анита, складывая руки на груди.

Теперь понятно, что я сделал не так.

— По-моему, отличная идея, — я отсалютовал ей стаканом. Энни закатила глаза. Она слишком часто так делала. Особенно в присутствии Мин-Юнь. Не знаю, почему, но они на дух друг друга не переносили. Алессио как-то сказал, что это почти то же самое, что загнать двух пантер в одну клетку — подерутся за территорию. Но, если честно, я так и не понял смысл. Мне было плевать — пантеры они, уличные кошки или высокомерные девицы — главное, чтобы не ссорились у меня под носом. Мне хватало войн. И дома я их точно не хотел. Сестра знала это, поэтому придерживалась тактики холодной войны, Мин-Юнь тоже, а меня все устраивало. В конце концов, все понимали, что я никогда не женюсь.

— Водитель будет через двадцать минут, — разорвав тишину, из комнаты вышел Алессио, как обычно, глядя в экран телефона.

Алессио редко можно было увидеть без телефона и Аниты. С тех пор, как они получили мое благословение, друг от друга не отлипают, будто у них каждый день сраный медовый месяц.

Меня это не бесило. Но здорово нервировало. Чтобы докричаться до кого-нибудь из них, иногда требовалось несколько минут. И я даже устал шутить на тему кроликов и прочей фигни.

Я выдохнул и осушил свой бокал до дна. Меня ждала самая интересная часть вечера. По крайней мере потому, что там будет она. Девчонка, которая добавила меня в черный список.

И это первая девушка, которой удалось удивить гребаного Энзо Моретти. Так удивить, что от ее стервозности я даже возбудился, как какой-то сопливый придурок.

Я подлил себе еще виски.

Вечер обещал быть томным.

***

In Love with Madness — Deborah Wiiliams

Мы торчали здесь уже полчаса. Рука начала болеть от частых рукопожатий, а щеки от притворных улыбок, которыми все здесь друг друга осыпали. Впрочем, плевать. Как плевать и на украшения, которые Мин-Юнь с жадностью оглядывала. Почему-то внутри теплилась уверенность в том, что в ее декольте сегодня появится пара камушков или браслетов. Мне же на брюлики и ветхие цацки было все равно. Да, красиво, но не так красиво, чтобы пялиться на них несколько часов подряд. И нет, я не относил себя к каким-нибудь неотесанным и необразованным бандитам.

Из-за тусклого освещения — весь основной свет был направлен на манекены и стенды с украшениями, — безумно клонило в сон. Не знаю, как присутствующие узнавали друг друга без очков и сраных фонариков. Я находился в шаге от того, чтобы не включить его на телефоне. И светил бы на всех, кто проходит мимо.

Ее здесь не было.

Девчонки, которая так легко оставила меня в дураках.

Я не нашел Эмили Лисовски ни в одном из залов. Видел ее родителей, но не саму Эмили.

— Энзо Моретти? — я моргнул, выбрасывая из мыслей девушку, о которой вообще не должен думать, и повернулся.

Рядом оказался мужчина чуть старше меня, с темными волнистыми волосами и россыпью мелких морщин вокруг глаз. Мы уже встречались в доме Александра Лисовски. Я кивнул и протянул руку.

— Добрый вечер, мистер Вуд.

— Можно просто Дэмиан, — он пожал мою ладонь. В этот раз за его спиной не пряталась его жена. — Как вам вечер?

— Здесь прекрасно, — соврал я. — А как вам? — Дэмиан криво усмехнулся.

— Если честно, отвратительно, и лучше бы я остался дома с женой и бутылкой виски, — он качнул стаканом в руке, алкоголь закружил по стеклу маленьким тайфуном. Я не сдержал тихого смеха. Теперь понятно, почему Дэмиан и Александр сдружились.

— Прекрасно понимаю, — отозвался я, оглядывая зал в поиске единственного человека, которого хотел увидеть. — Если бы не долг, меня бы здесь не было.

— Да, женщины бывают коварны. Особенно если вовремя не дать им свою золотую карточку, — задумчиво проговорил мужчина. И пусть я и не совсем с ним соглашался, решил промолчать. Если бы Алессио сунул моей сестре золотую карточку, то она бы сунула ее в его зад. Поэтому он осыпал ее бриллиантами и романтикой, как чертов бог любви. — По крайней мере, так раньше работало с моей женой.

— А теперь не работает? — повеселел я. Дэмиан впервые за вечер посмотрел мне прямо в глаза.

— Теперь я ее люблю и она моя жена, — это явно не то, чего я хотел услышать. Я не понимал всех этих окриков «она