Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

— Здесь красиво, правда? — мечтательно произнесла я, кивнув на ровную озерную гладь. Мужчина кивнул, на мгновение отрывая взгляд от моих губ, и безумная мысль проскочила так неожиданно, что стало немного легче. — Еслитак любите меня, господин, — я улыбнулась, скользнув ногтями по его щеке, — утопитесь. Я уже ненавижу вас. И не хочу видеть. Ни-ког-да.

Взбудораженный ифрит выхаживал под моими окнами уже не первый час, стоило мне наконец вырваться в миг его замешательства, и прогнать его лично мне хотелось настолько, что я уже была готова высунуться наружу и устроить громкий скандал. Останавливало одно — проще было выцарапать себе глаза, чем взглянуть на него.

Хотя бы еще раз.

Тьма в подозрительно светлой для нее рубашке появилась внезапно. Мужчина прижал меня к стене гардеробной: его дыхание обжигало изгиб шеи, ледяные пальцы сжались на горле, — я невольно улыбнулась, самостоятельно попадая в ловушку. Его ладонь уперлась в деревянную панель сбоку от моей головы, а тело ответило слишком охотно — прогнулось в пояснице, прижимаясь к прохладной груди, и разгнало вмиг разгорячившуюся кровь по венам.

— Ты не меняешься, — его голос сорвался на хрип, когда взгляд фиолетовых глаз упал на тяжело вздымающуюся грудь. Я нарочно потянула пояс халата вниз, чтобы тот распахнулся шире, и мужчина усилил хватку на шее — обжигающе холодно, слишком сильно. — Очередной мальчишка под твоим окном.

— Окно мое, — небрежно усмехнулась я, приподнимая лицо мужчины за подбородок и довольно щурясь, — а мальчишка… Думаешь, это имеет хоть какой-то смысл?

Ноготь плавно скользнул по его нижней губе, и в какой-то миг дышать стало легче — мужчина впился пальцами мне в бок, и в его обычно холодном взгляде в этот раз сверкали молнии. Князь напрягся, вжал меня в себя так плотно, что кожа от его касания заныла, и всего на мгновение его пальцы дрогнули.

— Я мог бы заставить, — шепот сорвался, когда его зубы впились в палец, а я потянулась к поясу его брюк, плавно скользя ладонью ниже, к внушительной выпуклости. — Должен был. — Тени сгустились, когда мужчина отстранился — они то обретали очертания, то сливались в единую непроглядную тьму.

— Заставь, — предвкушающе тихо отозвалась я, медленно приближаясь к помрачневшему мужчине, — заткнись наконец и заставь замолчать.

В темноте я видела только его горящий взгляд и нарочно позволила распахнутому халату соскользнуть вниз. Князь рвано выдохнул — подхватил на руки, прижав груди, и мстительно впился зубами в плечо. Его злость заполнила все вокруг — шелковое покрывало, куда он меня скинул, оказалось ледяным, а касание сухих губ к небольшое ране заставило мелко задрожать.

— Я не собираюсь тебя отогревать, — прошипел он, накидывая мне на плечи плед из грубой шерсти, и я потянулась к запястью мужчины, осторожно поглаживая. — Не унижай нас обоих.

— Дарион. — Его дыхание прервалось, мое замерло следом. На мгновение показалось, что князь обернется — я уже видела, как его губы сомкнутся на моей шее, сильные руки прижмут к себе так крепко, что захрустят ребра. — Останься.

Вспыхнувший жар приятно охватил тело — неуверенное золотое пламя запуталось в волосах, само потянулось к мужчине, и исчезло так же резко. Когда мои пальцы скользнули к прохладной ладони, переплетаясь с его, Дарион только резко выдернул руку, брезгливо встряхнув. Злость на мгновение обожгла изнутри — почему-то приказывать мог только этот чертовпроклятый.

Я равнодушно пожала плечами, откидываясь в ворох мягких подушек, и с головой накрылась одеялом, чтобы все вокруг погрузилось во мрак. Многоуважаемый князь наконец-то наигрался, я отвлеклась от навязчивых мыслей, — все показалось настолько простым и понятным, что я облегченно выдохнула, позволив сну подступить ближе.

— Ты ужасная, — раздался на грани слышимости тихий сбивчивый шепот, который показался мне собственной фантазией, но кровать уныло скрипнула, когда мужчина лег рядом. — Готова спалить все вокруг, а меня хочешь заморозить.

Он резко впечатал меня в своё тело, едва слышно выругался, когда мои пальцы сжали край подушки. Я попыталась обернуться, но князь тут же уткнулся носом мне в изгиб шеи, и холодные губы коснулись места, где пульс бился чаще всего.

— Спи уже, — процедил Дарион, слишком аккуратно скользнув сухими губами по тонкой коже за ухом. — И прекрати… вертеться.

Я тихо фыркнула и под бешеное биение собственного сердца попыталась сделать вид, что ничего не заметила. Что не было того напористого дурака, расхаживающего под окнами, что я все еще ничего не чувствовала и что в глазах самой тьмы я ненадолго не увидела то, чего больше всего боялась.

6. Утопиться должны были вы

Три.

Утро оказалось поистине блистательным и слишком ранним: в ярких лучах золото сверкало так, что мне пришлось усомниться в собственной адекватности. О себе я была намного более высокого мнения — все-таки не сорока, почти не курица — феникс, вот только рассматривала неожиданное подношения не хуже обычной вороны. Все было завалено так основательно, что я едва протиснулась в скромную гардеробную, где оказалось намного больше вещей, чем было до этого.

Решение избавиться от нежданного богатства пришло сразу, тем более что все это имело столько же смысла, сколько и мои попытки что-то поначалу изменить — ледники севера расплавились бы скорее, чем что-то изменилось.

Первая пара шкатулок с украшениями полетела красиво, но недалеко, ворох платьев вообще повис на перилах веранды, цветастым пятном скрашивая унылое розоватое небо.

— Ты вообще нормальная⁈ — мадам Лин образовалось в дверях с оскалом разгневанной фурии. Она схватила меня за руку, когда я потянулась к хрустальной шкатулке — та с громким звоном полетела на пол, извергнув из себя кучу колец. — Ты понимаешь, сколько это стоит? Или последние мозги вытра…

Её пальцы впились в моё запястье, оставляя красные полосы. Я медленно перевела взгляд с разгневанной женщины на кольца: золотое с крупным топазом закатилось под стол; одно из них — с рубином размером с голубиное яйцо — застряло в щели между половицами, подмигивая мне кровавым бликом. Злость, сменившаяся странной веселостью, сверкнула в моем взгляде в ответ.

— Видимо, дороже меня? — улыбнулась я, чувствуя, как пламя под рёбрами оживленно вспыхнуло. Тщательно наштукатуренное лицо дрогнуло — всеми любимая старая карга почувствовала подвох, но резко кивнула.

— Точно дороже твоей жизни, идиотка! — истеричный визг сорвался, когда пламя с моих мальцев скользнуло по рукаву женщины, плавно забираясь все выше. — Как он вообще додумался даритьтакое …тебе ⁈

Женщина опустила руку, будто обожглась, — наверняка она бы не забыла, как сгорала сотни раз, если бы могла хоть что-то помнить. Убогим все же везло.