Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

— Это подарок от него, ты, тупая подстилка! — зашипела она, тыча пальцем в окно, словно я должна была пойти и поблагодарить лично. Слишком много чести для того, кто не посмел явиться. — Ты думаешь, можно просто…

— Можно, — перебила я, поднимая с пола кинжал в нефритовых ножнах — видимо, тоже частьщедрости моего тайного поклонника. Лезвие блеснуло, отражая расширенные зрачки хозяйки чайной, и я нарочно ласково скользнула кончиками пальцев по острому краю. Слишком острому, что даже пара капель крови тут же скользнула по стали. — Особенно если добавить к костру жирную жабу.

Мадам Лин отпрыгнула, споткнувшись о рассыпанные жемчуга. Её шёлковый халат зацепился за дверной косяк, обнажив ногу в синих прожилках — признак давнего проклятия. Я только фыркнула, не удивившись, — с ее характером это было даже милосердием, а не наказанием.

— Ты… т-ты не с-смеешь! — ее голос задрожал, срываясь на крик, но в глазах вспыхнуло что-то знакомое — страх, приправленный ненавистью. Я медленно шагнула ближе, пнув подальше рассыпавшийся жемчуг. — Он убьёт тебя за такое неуважение!

В лезвии отразился мой довольный взгляд лишь на секунду, в следующую оно уже воткнулось в дверь в жалких крохах от головы женщины.

— Уважал бы — принес лично, — я недовольно фыркнула, сжимая пальцы на шеебедной женщины. — А пока… передайте своему благодетелю, что следующий подарок я засуну ему в глотку. Вместе с вашим пеплом.

Пламя поглотило ее за считанные мгновения — золотыми змеями обвило с головы до ног, даже не дав закричать. Женщина в первобытном ужасе распахнула глаза в отчаянной попытке вдохнуть, но я сильнее сжала пальцы, позволив удлиннившимися когтям войти в плоть.

Финал был прекрасен: в тишине пепел осыпался на пол, усеянный белоснежным жемчугом, и я брезгливо вытерла руки об отрез светлого бархата.

Все было по-настоящему идеально: новые туфли — белые, расшитые мелкими жемчужинами — щегольски щелкали по мраморным ступеням; платье из подозрительно прохладной ткани подошло слишком идеально, чтобы быть подарком незнакомца, и я в последний раз качнула головой, позволяя длинной косе скользнуть по обнаженной коже спины. Угрожающе радушно звякнули серьги-капли расплавленного янтаря.

Даже ненавистные подарки оказались к лицу, если не задумываться, чьи пальцы их выбирали. Впрочем, все мысли напрочь выбило, стоило мне выйти на крыльцо чайной.

Озероисчезло.

Там, где вчера плескалась вода, зияла черная пустошь — обгоревшие стебли лотосов торчали из трещин в земле, как подпаленные кости великана, а воздух пах гарью и бергамотом. Ифрит, развалившийся на обугленных ступенях, лениво махнул рукой. Из трещин в дне бывшего озера вырвались языки пламени, сложившись в мимолётные узоры: танцующие драконы, птицы с огненными перьями, — все они тянулись ко мне, рассыпаясь искрами у самых ног.

— Khyra'vyss dûl-morashkar en'lyrra*, — мужчина приподнял голову, ярко улыбаясь, и я замерла, до побелевших костяшек впиваясь в поручень лестницы. — Ты снова ярче солнца, кроха.

На мгновение мир окрасился алым: рыжие волосы сияли жарче, чем вчера, распахнутый халат из огненного-красного шёлка обнажал исполосованный золотыми рунами загорелый торс. Свободные брюки на восточный манер с россыпью золотых узоров сидели ниже, чем стоило бы. Возможно, именно в моем роду однажды затесалась сорока — я шумно сглотнула, когда взгляд наткнулся на золотую змею, обвивающую его запястье. Что-то слишком знакомое и чужое. Рубиновые глаза угрожающе уставились на меня, приводя в чувство.

— Ты просила воды — я подарил тебе пустыню. Гораздо честнее, не находишь? — голос ифрита звучал хрипло, почти взволнованно.

Он ловко щелкнул пальцами — немой приказ, секунда, и пламя у его ног вытянулось в тонкую струйку, закрутившуюся вокруг моих лодыжек. Жар медленно скользил по коже, впитываясь в нее и постепенно затихая.

— Утопиться должны были вы, а не озеро, — я мстительно наступила на тлеющие искры под ногами, чувствуя, как те покорно рассыпались в ничто. С чужими надеждами, увы, все было сложнее. — И этот ваш… маскарад. Господин так сильно хочет понравиться?

— Понравиться, йа нур**? — мужчина горящим взглядом уставился на меня и резко поднялся. — Я хочу поглотить тебя целиком.

В два шага ифрит сократил расстояние, выцепил кончик длинной косы, перетянутой золотой лентой, и ловко перехватил мою руку, когда я попыталась высвободить волосы. Его ладонь легла на поясницу, вдавливая в себя. Глупое сердце вновь застучало слишком отзывчиво — эмоции хотелось оставить на другой раз, и огромным усилием это отчасти удалось.

Я тихо хмыкнула, с тоской взглянув на погибшие лотосы, — для всей грязи они были слишком красивыми.

— Я выжег каждую каплю, каждую тину, каждую проклятую лилию, что смела отражать твое лицо. — Губы мягко скользнули по костяшкам пальцев, вызвав в груди непрошенную волну жара. — Теперь только я вижу тебя настоящую.

— Сначала озеро, — я закусила губу, нарочно понизив голос, и мужчина предвкушающе замер, — затем пол-царства, чтобы просто сделать комплимент. А дальше…

— Полмира, красавица, — Элиас рассмеялся, и от смеха задрожали цепочки на его груди. Одна особенно длинная скользнула по моим ключицам, опаляя кожу. — Но ради твоего «никогда» готов спалить остальное.

Его пальцы нашли разрез на платье, скользнули вверх по бедру. Огонь лился за ними, не прожигая ткань, а подсвечивая ее каким-то перламутровым блеском — я даже забыла огрызнуться, просто представив, за какие баснословные суммы такое можно было достать.

— Носишь мои подарки, — прошептал он, скользнув ладонью к ребрам, и опустил взгляд к вырезу на груди, в котором поблескивал янтарный кулон. Вот только та мелкая капелька на тонкой цепочке явно была не тем, что можно было так жадно разглядывать. — Значит, признаешь — я угадал вкус?

— Признаю, — я подалась вперед, опаляя дыханием шею мужчины, и сама оказалась в дураках — он как-то слишком легко приподнял меня, усаживая на лакированные перила, и уперся ладонями по сторонам от моих бедер. — Вы слишком заигрались с несчастной девушкой. Вдруг она вам поверит?

Он смотрел на меня слишком внимательно, словно вот-вот я могла рассыпаться пеплом. В теории, конечно же могла — вот только что-то пакостное так и подталкивало немного подыграть. Он все равно должен был исчезнуть уже следующим утром, а я все еще была слишком воодушевлена недавно смытой с рук кровью.

Мужчина оказался ничуть не умнее, подавшись ближе ко мне.

— Скажинет, — прошептал ифрит, прижав лоб к моему, и в янтарных глазах заплясали отражения нашего общего огня. — И я отступлю.

— А если я скажуда? — я подняла бровь, чувствуя, как сердце колотится в груди, немым укором припоминая, что когда-то и я сама тянулась к кому-то, чье имя вычеркнула из