Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

Он выглядел взволнованным, совсем мальчишкой в сравнении с ледяной глыбой уверенности, которую я отчаянно не понимала. Доказывать что-то себе он мог и самостоятельно, а вот со мной все было намного более запущено — как и в самом начале, мне от него ничего не было нужно.

— А вам есть что предложить? — мою улыбку с трудом скрыл бокал вина, но голос прозвучал именно так, как надо, — парочка любовников настороженно обменялась взглядами. Дарион усмехнулся, по-хозяйски нагло положив ладонь мне на бедро, но я лишь небрежно отмахнулась. Он сам начал представление. — Ваше оружие, жизнь? Или это милое создание?

Девушка выронила вилку, князь с долей удивления покосился на меня, а голубоглазый гость решительно поднялся. Он поклонился, доставая из-за пояса тот самый кинжал. Рубин угрожающе сверкнул в ярком свете магических кристаллов — фиолетовые глаза вторили ему, загораясь такой злостью, что милая гостья вздрогнула.

Я лениво покачала бокал в ладони — в ту же секунду Дарион наклонил его сильнее, делая большой глоток в том месте, где остался след от моей помады. Он уложил ладонь мне на поясницу, своим холодом разгоняя мурашки по почти обнаженной спине, и брезгливо уставился на человека.

— Предлагаете свою жизнь? Смело, — князь усмехнулся, неотрывно смотря на меня, и на секунду в этом взгляде загорелось столько чувств, что я поспешила отвести взгляд. — И бесполезно.

— Слышали, что не все возвращаются, и все равно? — удивление в моем голосе прозвучало настолько искренне, что сам хозяин вечера заметно повеселел. В этот раз его игра была крайне проста. — Может, не стоит? Они ведь погибнут, — не менее взволнованно зашептала я на ухо Дариона, покосившись на гостей.

— Разгоспожа так желает, — мужчина усмехнулся, одобрительно целуя меня в запястье, и в следующую секунду его голодный взгляд, полный мрачного веселья и плохо сдерживаемой злости вернулся к гостям. Зрачки по-звериному хищно сузились, и я ощутила, как пальцы впились в мой бок так сильно, что шов жалобно затрещал. — Сыграем. Найдите убийцу, и я не смогу отказать.

— Ваша светлость! — просительно выдала девчонка и замолкла, когда герой ее остановил:

— Я согласен.

Я поставила бокал на стол и поудобнее устроилась в кольце сильных рук, с удовольствием ловя на себе отчасти завистливый взгляд блондинки, и расслабленно прикрыла глаза. Все это могло бы принадлежать ей — светлость, замок, та дурацкая темная спальня, — я бы сожгла все сразу.

Все остановилось до того, как ночь закончилась. Первым замерло время, когда обычный проклятый обрел высшую кровь, но потерял свою жизнь. Всё вокруг тоже встало на паузу, продлившуюся не один десяток лет, а потом преобразилось так резко, что легче было научиться всему заново, чем по крупицам собирать остатки прошлого.

Он сделал все, чтобы найти способ выжить, пока не заметил, что обещанная вечность однажды прервется, и всячески старался помешать людям ворваться в Иной мир, но только в конце понял, что не смог. Что-то неуловимое было против, и неотвратимо нарушало все планы, пока наконец не появилась мимолетная надежда.

Бессмертная птица промелькнула на горизонте отчаянным пламенем и сгорела, так и не дав тепла тому, кто ждал больше всего. Он не искал ее намеренно, но потерял покой, когда понял, что ее сердце могло стать ключом к той жизни, которую он хотел воплотить.

Она никогда не останавливалась — летела, бежала, шла, а иногда и вовсе обессиленно тащилась, но так уверенно, что в какой-то момент стала чем-то новым в постоянной тьме. Постепенно птица и сама тонула во мраке — прожигала насквозь то, что хотела забыть, пока не ослабла настолько, что ее смогли поймать.

— Господин, — герой вернулся на свое место, скрипнув стулом, пока я выводила непонятные рисунки на груди князя под его тихий голос. Глаза то и дело закрывались сами, и Дарион посильнее сжимал пальцы на моем боку, мешая провалиться в дремоту. — Убийца это… кто-то один?

— Мы не закончили, — резко перебил его мужчина, на мгновение касаясь губами моего виска. Как-тослишком нежно. Наигранно. — Или ваша жизнь более ценный залог?

Огонь так сильно боялся темноты, что никогда не смотрел назад и следовал в самые глубины собственного ада из обещаний и ложных надежд. Птица ломала крылья раз за разом, пытаясь получить тепло в ответ, но сама не заметила, как стала той самой тьмой.

Спасти ее казалось интересной игрой, которая могла бы хоть немного развеять скуку, и первый раунд увенчался успехом — пламя дрогнуло, так ничего не поняв. Так повторялось до тех пор, пока оно не начало пожирать само себя, и тьма не изменила правила: спасение стало смертью, свидетели — соучастниками и убийцами, а игра — экспериментом над ее силой духа.

Она погибала не всегда — ждала конца так отчаянно, что готова была сама нырнуть в тот мрак, что следовал за ней в тени, и в конце концов перестала бежать. Наверное, она умерла бы, так и не взлетев, пока самостоятельно не решила избавиться от крыльев, — легче не стало, тьма никуда не ушла — ей стало легче поймать ее огонь.

— Думаешь, догонит? — я едва слышно выдохнула, закусывая губу до крови, но мужчина тут же скользнул по ней большим пальцем, мешая ощутить металлический привкус. — Совсем без шансов?

— Птица, — спустя время заявил герой, и даже я обернулась, чтобы увидеть его лицо в тот момент. Дарион закрыл мои глаза ладонью, заставив улыбнуться. На секунду показалось, что он всегда был на моей стороне, — даже когда я была не там. — Она с самого начала могла быть умнее и не попадаться.

— Ты прекрасно выглядишь, — негромко прошептал Дарион, по особенному мягко целуя меня в макушку и поглаживая по волосам. — Не порти платье, подожди в коридоре.

5. Я не собираюсь тебя отогревать

Один.

К полудню чайный дом наполнился смехом. Мужчины. Всегда мужчины. Обычно их пальцы липли к моим запястьям, как пиявки, но сегодня меня не касался никто. Один завсегдатай схватил за талию, прошептал что-то о «жаркой красоте огня» — отделался ожогом, паленым рукавом рубашки и животным страхом в глазах. Я наклонилась, будто поправляя шпильку в его седых волосах, и прошептала в ухо:

— Еще раз тронешь — спалю до костей.

В следующую секунда его чашка упала, разлив кипяток на колени, — фарфор на полу, разбитые в мелкие осколки, громкий крик и недовольство, смешанное с гневом. Моя маленькая цель была выполнена — кандидатов на потрогать редкий вид тут же убавилось.

— Ты что творишь⁈ — хозяйка ударила веером по ладони, и перстни