Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

— Ужебыла с ним? — отвращение в смеси с завистью, приправленное живым любопытством. — Вот лиса! А я его неделю… — С притворным испугом я пихнула ее в плечо. Трина еще пару секунд смотрела на меня обиженно строго, а затем громко рассмеялась.

— Я ненавижу бедных. И людей, — немного успокоившись, наконец отозвалась я. Волосы ненадолго озарились золотой вспышкой, опаляя траву, и сирена отодвинулась подальше. Я перевела взгляд на нее, и девушка опасливо вздрогнула. Ее я ненавидела не меньше остальных.

Тот самый клиент, которого она так хотела привлечь, всегда выбирал не ее. Он любил блондинок. Светлых, невинных, блаженных, вот только место, где он их искал, всегда было не тем.

Я прикрыла согнутой в локте рукой глаза — солнце слепилохуже, чем обычно.

Два.

Девчонка с россыпью ярких веснушек на загорелом лице опасливо косилась на меня, но уходить не спешила. Я с головой опустилась в горячую воду, стараясь не дышать как можно дольше. Постепенно мир снаружи затухал — я почти поверила, что осталась одна, и больше никто не нарушить хрупкую тишину вокруг.

— Госпожа, — звонкий голос заставил меня резко вынырнуть. Я отчаянно хватала ртом воздух, пока девочнка гремела стеклянными пузырьками. Пальцы дрожали от едва сдерживаемой злости. — Вы очень долго…

К сожалению, я помнила их все. Красный тошнотворно пах розами, желтый — приторно сладким липовым медом, а прозрачный с золотистой жидкостью внутри, который она и выбрала, — чем-то свежим, с лимонной кислинкой.

— Я долгочто? — наверняка я выглядела жалко — прилипшие к лицу волосы, злобно горящий взгляд и дрожащие пальцы, сжимающие широкий край ванны. Она видела меня такой каждый раз. И все равно боялась. — Прекрати шуметь. Голова раскалывается.

Тело двигалось с огромным трудом, словно одеревеневшее от долгого бездействия, но упрямство победило. Сложив руки на краю ванны, я уперлась подбородком в переплетенные пальцы и скользнула взглядом по служанке. Молодая, наивная, проклятая. Она так сильно боялась хозяина замка, что готова была исполнить любую прихоть: терпеть выходки случайной гостьи, называть эту ненормальную госпожой, улыбаться, слушая колкости.

— Каждый раз, когда меня здесь запирают, — девчонка удивленно уставилась на меня, замерев на месте от тихого шепота, — вы все вежливы, обходительны… — Я невольно вздохнула, прикрывая глаза и покусывая губу до крови. — Это же его приказ, да? Хотя…

— Вы несчастны? — ее вопрос огорошил настолько, что я рассмеялась, отчаянно цепляясь пальцами за бортик ванны, и вновь скользнула в воду под слоем пушистой пены. — Господин так заботится о Вас! Уверена, что он Вас…

Я задохнулась — водой с мыльным привкусом, собственным смехом и чужой наивностью — и неловкими движениями убрала с лица прилипшие светлые пряди, пытаясь отдышаться. Неприятно саднило прикушенную до крови губу, щипало глаза, но больше всего ударило по самолюбию то, что я услышала.

Девчонка говорила так искренне, что, возможно, я бы ей поверила. Когда-то давно и совсем ненадолго. В тот момент, когда тьма избавляла меня от страданий в прибрежном городе с голубыми крышами.

— Ну что ты, конечно счастлива! — голос так и лучился непрошенным весельем, и рыжеволосая демоница сразу же приободрилась. Она наверняка хотела сказать, что так и должно быть, но осеклась, заметив мой хищный взгляд. — Он так сильно любитсебя, — я представляла его лицо, искаженное злостью, уже видела, как эта самая девица с криком сбегала хлопнув дверью ванной, и искры сами загорались на влажной коже, — что если я сожгу тебя живьем, он сделает вид, что ничего не заметил. Проверим?

Дождь стучал в витражные окна княжеского кабинета, превращая комнату в аквариум с переливами серого и синего, пока я отчаянно пыталась найти себе занятие. Зеркало в резной раме из красного дерева показывало то, что я видела каждый раз и не видела никогда: идеально уложенные волосы, довольный взгляд золотых глаз и отчаянная безысходность, спрятанная за отрепетированной улыбкой.

— Тебе все равно не идет, — он не поднял глаз от писем, но перо замерло над чернилами. Мужчина разве что не скрипнул зубами, когда я в очередной раз наигранно вздохнула, щелкнув ногтями по жемчужному колье. Роскошный ошейник для мрачной клетки. — Могла бы выбрать что-то другое.

Его пальцы так сильно сжали перо, что костяшки побелели, и я нарочно склонилась ближе, стащив виноградину с широкого блюда на краю стола. Полупрозрачная ткань рукава с тихим шорохом скользнула по его плечу — Дарион дернулся, будто обжегся, и крупная клякса тут же впиталась в плотный лист бумаги.

— Одетт, — приказ прозвучал устало, почти без интонации, но через мгновение смятый лист полетел на ковер, а перо уныло стукнулось о паркет. Я нарочно медлила, пока мужчина не рыкнул — глухо, сдавленно:

— Подойди.

Его руки обвили мою талию, прижимая спиной к широкой груди, до того, как я успела что-то осознать. Ледяные пальцы впились в запястье так сильно, что я вскрикнула, но сразу же пораженно затихла. Князь склонился и губами обхватил пузатую ягоду, которую я все еще держала. Его язык скользнул по виноградине, и я вздрогнула, когда ощутила, как клыки едва царапают кожу. Крупная капля сока потекла по нашим пальцам, пачкая рукав.

— Молчи, — хриплый шепот заставил вздрогнуть, но мужчина не обратил на это внимания, открывая папку с документами свободной рукой. — И не дергайся.

Я попыталась обернуться, но его локоть мягко уперся мне в плечо, фиксируя на месте. В дверь постучали в тот самый момент, когда я особенно сильно дернула пойманной рукой и зашипела от боли. Его хватка усилилась настолько, что кости должны были вот-вот треснуть.

— Войдите, — равнодушно прозвучал глубокий голос мужчины.

Его помощник протиснулся в кабинет тихо — иногда мне казалось, что Дарион специально выбирал таких. Тихих, спокойных, бесящих так сильно, что хотелось на них срывать злость каждый раз, когдасам король этого чертового царства притаскивал меня лично. Взгляд оборотня опасливо скользнул по мне, и парень поклонился, словно не увидел ничего предосудительного.

Госпоже никто не собирался помогать, и она устало прикрыла глаза, откидываясь на грудь мужчины, укравшего часть ее тепла. Она искренне мечтала лишить и его чего-то важного, но не видела смысла, — господин князь, казалось, не дорожил вообще ничем, кроме самого себя.

Дарион отвечал односложно, пока его пальцы уверенно рисовали круги на моем боку. Его взгляд обжигал своим холодом так часто, что постепенно я практически смирилась со своим положением. Откинула голову ему на плечо, прикрыв глаза, пока мужчина с каждым кругом пальцев по тонкой ткани спускался все ниже.

— Вам просили