Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

и равнодушно, но яростный взгляд прожигал меня насквозь. — Я предоставляю вам ресурсы, а выдолжны обеспечивать порядок. — Я нарочно перекинула волосы на грудь, позволяя увидеть обнаженную спину. — Это всё, что вам нужно знать.

— Но… но это нарушает все договоренности! — седоволосый фейри подскочил, ударив ладонями о стол, и тут же замолк. Как рыба, выброшенная на берег, он открывал рот, пока в камин улетела красочная иллюстрация битвы, а затем — сама золоченая обложка. — Это был единственный экземпляр! Наша Коллегия едва нашла его!

Его рука вцепилась в мое запястье, сильно сжимая, и я лениво откинулась на декоративную твердую подушку, притворно испуганно округлив глаза. Князь встал плавно, практически бесшумно, и хватка визитера ослабла настолько, что я могла бы с легкостью освободиться, но нарушать его план было себе дороже. Господин алхимик точно не хотел вернуться домой.

— Вы трогаете то, что принадлежит мне, — король не угрожал, даже не выдал своей злости, но кабинет медленно наполнялся могильным холодом с каждой секундой. — Увижу еще раз…

Алхимик задохнулся, пытаясь пятиться к двери, но тени у стен сомкнулись вокруг него. Неровными всполохами они окутывали его, пока не растаяли вместе с пронзительным криком.

Князь перехватил мое запястье, своими грубыми касаниями пытаясь стеретьчужое прикосновение, и склонился, целуя в центр ладонь. Камин погас так же резко, как я дернулась, пытаясь отстраниться, а мороз проникал под кожу слишком стремительно.

Он отпустил мою руку нехотя, и устало опустился на край софы, прикрывая глаза. Если бы это былане я, то его мучения завершились бы на несколько мучительных минут раньше, но воплощать эту роскошь не хотелось. Одиночество в этом мрачном месте давило сильнее, чем плотно зашнурованное платье.

— Ты предпочла бы умереть, — мужчина шумно выдохнул, когда я устроилась у него на коленях, и уткнулся мне в изгиб шеи. Ледяные пальцы на миг сжались на горле, но только развязали ленту сзади. Кровь гулко стучала в висках от глупой надежды. — Каждый раз ненавидишь меня, — его язык обжег кожу, а зубы сомкнулись ровно настолько, чтобы заставить сердце пропустить удар, — но так доверчиво…

— Утром будет легче. Ты снова проснешься, сорвешь злость на том дураке, который постоянно называет менягоспожой, — горло сдавило так сильно, что голос сорвался, но слушать было сложнее. Видеть его таким было неправильно — слишком искренне для существа, которое превращало в кошмар все, чего касалось. — Или мой дорогой правитель желает этого?

Он усмехнулся, разогнав толпу мурашек по моей коже, и резко вскинул голову, сталкиваясь с моим взглядом. Глаза вспыхнули едким пламенем, отразив моё лицо — разгоряченное, с лихорадочным румянцем, словно я действительно хотела услышать его ответ.

Сердце мужчины билось ровно, в такт мерзкому тиканью на фоне, которое неизбежно отсчитывало отведенные крохи. Когда широкая ладонь похолодила кожу бедра, я тихо вскрикнула — он впился пальцами так сильно, что хотелось возмутиться. Сил не нашлось: Дарион сделал это не от страсти, а от злости на собственную слабость, которую все же обнажил передо мной.

— Заткнись, — резко бросил он, наблюдая за тем, как я опустилась перед ним и скользнула ладонью под рубашку. Он дрогнул, маска напускного равнодушия постепенно трещала вслед за вскипающей в нем злостью. Победу одержала я хотя бы в этот раз: мужчина поддался, потянув ворот платья вниз, но остановился. — Хоть на минуту.

— Даже не дашь помечтать? — я шумно выдохнула, когда тяжелый бархат с грубой подкладкой съехал с груди, царапнув кожу.

Тишина впитала стук сердца, массивные часы на стене должны были вот-вот пробитьполночь, и только внимание Дариона не давало мне рассыпаться сотней дурацких чувств. Он первый отвел взгляд, перед этим разглядывая мое лицо как будто в последний раз. Что-то отчаянное было в каждом его движении — мужчина вдруг слишком нежно прижал ладонь к моей щеке, словно хотел хоть немного согреться.

— Завтра, — прошептал он, и это прозвучало странно — не угроза, не обещание. Просто констатация факта, от которого я так и не могла сбежать.

Я накрыла его руку своей, когда эти проклятые часы забили полночь.

Один.

Слезы непроизвольно текли с самого рассвета, и остановить их, казалось, могло только чудо. Но увы — случались только бесконечно злорадные лица. Дверь я нарочно захлопнула так сильно, что замок заело. Мадам Лин ворчала что-то о неблагодарной девице, и она даже не представляла, насколько сильно ошибалась. Девица была благодарной — очень благодарной. Она искренне хотела засунуть этот чертов веер поглубже ей в глотку и сжечь до того, как кто-то помешает.

Только к вечеру, когда в моем организме, казалось, лимит воды был исчерпан, я смогла взглянуть на свое отражение. Зеркало разбилось до того, как я тихо всхлипнула, сползая по стене на деревянный пол. В осколках золотое пламя мелькало яркими всполохами и тут же тухло.

3. Еще целых три часа быть дурой

Два.

— А вы у нас?.. — я лишь мельком скользнула по нему взглядом, но мужчина уже вовсю разглядывал меня. Голубые глаза удивленно замерли где-то в районе глубокого выреза на груди, но взметнулись вверх, когда я тихо рассмеялась. — Смотреть за золото, милый путник!

— Мне советовали ваш чай, — он улыбнулся, я с удивительной легкостью могла смотреть прямо на него. Он стоял, заслонив собой дверной проём, и я вдруг осознала, как эфемерно было то чувство, с которым я ждала его в первый раз после начала конца. Ничем не лучше наивного мальчишки. — Составите компанию?

К столику у окна мужчина не сел — упал, опираясь о мягкую спинку, снял перчатки, такие же потертые, как и весь его вид, и долго смотрел в широкое окно на водную гладь, пока я не вернулась к нему с заставленным деревянным подносом. Сюжет был прост, понятен и неизбежен.

— Вы… — начал он, пока я наливала чай, старательно изображая заинтересованность. Мужчина не мог отвести взгляд от моих волос, переливающихся на ярком солнце. Отчаянно промелькнула мысль, что смотрятне так. — … похожи на ту, что мне снилась.

В этот раз пахло апельсином, терпкими листьями смородины и легкой ноткой розмарина. Все то, чтоон любил в нашу первую встречу. Мужчина осторожно заправил мне за ухо выбившуюся прядь, скользнув кончиками пальцев по щеке. В голубых глазах вспыхнуло что-то теплое, живое, и в этот раз я решила подыграть чуть дольше.

— И вы запомнили, — удивление прозвучало крайне убедительно, сама почти поверила. Я подалась вперед, щурясь от солнечных лучей, и чуть не коснулась губами его щеки. Щетинистой, загорелой. Уже не той. — Расскажете? Или мне угадать?

— Вы читали, — прошептал