Бойня - Шанталь Тессье

Я поднимаю на него взгляд.

— Куда ты их дел?

Сигнал тревоги прекращается, но звон в ушах продолжается.

— Мы развели их… я отправил своего парня дальше по коридору, — заявляет Син, указывая на заваленный обломками коридор.

— Как, мать вашу, им удалось заложить бомбы? — удивляюсь я. — Вы что, их не обыскивали?

Господи Иисусе, кто, чёрт возьми, эти люди?

Все трое кивают.

— Обыскивали, — отряхивает джинсы Син.

— Мы их полностью раздели, — добавляет Тайсон.

Я хмурюсь и смотрю на Люка.

— Ты врёшь.

Раздевать тех, кто приходит в «Бойню», — это то, чему нас учили наши отцы. Это служит определённой цели. У них нет никакой защиты. Есть что-то очень уязвимое в том, когда мужчину раздевают, обливают из шланга и бросают в клетку, как животное. Это унизительно.

— Это была самоубийственная миссия, — говорит Люк.

— Ты хочешь сказать, что они добровольно проглотили бомбы? — спрашиваю я, презрительно фыркнув.

Люк издаёт грубый смешок, и я прищуриваюсь, глядя на него.

— Они что, в задницу их засунули? — спрашивает Син, заставляя Раята смеяться.

Люк не находит это забавным.

— У каждого из них есть бомба? — смотрю на него.

Приехало трое человек, значит, ещё две бомбы должны взорваться. У них таймеры? Спусковые крючки? Сколько времени осталось до следующего взрыва?

— У четверых из них есть бомбы. — Его злобный смех наполняет комнату.

— Но было только трое мужчин, — хмурится Тайсон.

— Кто четвёртый? — отрываю голову Люка от пола только для того, чтобы снова впечатать её в бетон. — У кого на хрен четвертая бомба?

Его смех нарастает, и с меня хватит этой херни.

— Син, у двери лежит коробка с перчатками. Дай мне две.

— Что? — Люк перестаёт смеяться и начинает извиваться под мной, пытаясь вырваться. — Что ты собираешься делать? — спрашивает он.

Подходит Син с парой перчаток, и я встаю с Люка, чтобы перевернуть его.

— Упрись коленом ему в спину. Держи его неподвижно.

Син делает, как я говорю, наваливаясь на спину Люка, заставляя его вскрикнуть, а я заламываю ему руки за спину, держа предплечья параллельно, и киваю Сину, чтобы он взял их. Он прижимает их для меня.

— Что за херня? — рыдает Люк.

— Он вот-вот будет по локоть в твоей сраке, дружочек, — сообщает ему Син.

— Это не я! — кричит Люк, извиваясь. — Клянусь Богом...

— Бога нет, — перебиваю я его. — Только ты и я. А теперь будь хорошим мальчиком, раздвинь ноги и расслабься.

Я ставлю свои ноги между его ногами, раздвигая их и поднимая его задницу в воздух.

— Сент?

Я поднимаю взгляд, когда Раят бросает мне тюбик лубриканта, лежащий рядом с перчатками. Честно говоря, я собирался использовать слюну, но это поможет ускорить процесс.

— Ты не можешь этого сделать! — кричит Люк, извиваясь на полу. — Ты не можешь так поступить со мной, ублюдок!

— Ты похищал, насиловал и убивал невинных женщин колючей проволокой. Я бы сказал, что рука в твоей заднице — это ещё лёгкая кара, — говорит ему Раят.

Я выливаю смазку на пальцы в чёрной перчатке, а затем на его задницу и ноги, просто выплёскивая на него большую часть флакона, прежде чем отбросить его в сторону. Положив ладони на его ягодицы, я раздвигаю их, когда он кричит громче, чем звон будильника, который всё ещё отдаётся эхом в моей раскалывающейся башке.

— Эш-тин, — плачет он.

— А что с ней? — рычу я, устав от этой игры.

Люк рыдает и бормочет что-то неразборчивое в бетонный пол, пока Син прижимает его к земле.

— Эштин, — говорит Син, и я перевожу взгляд на него. Он нервно сглатывает и переводит взгляд на Люка. Он тоже не думает, что Люк говорит правду, но я должен был проверить. Его глаза снова встречаются с моими, прежде чем он заговорит. — Они привезли её. Ты же не думаешь...

— Это правда? — рявкаю я Люку. — Это грёбаная правда? — кричу я, горло горит, и отталкиваю Сина от Люка, чтобы перевернуть его на спину. Он всё ещё рыдает. Я обхватываю его за горло и рывком поднимаю на ноги рукой в перчатке, покрытой смазкой, и впечатываю его спиной в стену, которая частично разрушена. — Отвечай, сукин сын, или я...

— Я не знаю. — Изо рта Люка вылетает слюна, а по лицу текут слёзы и сопли, смешиваясь с прахом жены, покрывающим его грязную кожу. — Они только сказали, что их было четверо...

Я бью головой Люка о бетон и отступаю, позволяя ему упасть на свою изнасилованную задницу. Думай, Сент... Это не может быть она. Дэвин и Гэвин провели все возможные тесты. Они бы увидели бомбу. Она была бы видна на рентгене, верно? На компьютерной томографии? На УЗИ? Были бы какие-то тревожные сигналы, которые заставили бы их копать глубже, если бы они нашли что-то странное.

Это Люк. Он пытается отвлечь меня, используя мою жену. Я не поддамся на это. Я хватаю Люка и снова швыряю на пол.

— Тайсон, найди Кэштона. Расскажи ему обо всём.

— Сейчас, — отвечает Тайсон и уходит.

Син выходит из камеры, но тут же возвращается со своей парой перчаток. Я качаю головой и указываю на коридор.

— Валите. Оба. Я не собираюсь отвечать за вашу смерть, если он лжёт.

Я не очень разбираюсь в бомбах. Так что понятия не имею, что может привести их в действие.

— Я остаюсь, — радостно улыбается Син, и я рычу. У меня нет времени спорить с ним по этому поводу, и он это знает.

— Раят, предупреди персонал больницы. Пусть людей перевезут в морг. Это самое безопасное место, которое я могу сейчас придумать.

Син бледнеет и тоже смотрит на Раята.

— Проследи, чтобы Гэвин перевёз Лору, пожалуйста? Последнее, что я хочу делать сегодня, — это объяснять своей жене, что наш ребёнок погиб от взрыва бомбы.

— Сделаю, — устремляется прочь Райт.

Син снимает ремень и опускается на колени рядом с Люком, который снова теряет самообладание, осознав, что происходит. Я держу его руки за спиной, пока Син застёгивает ремень на запястьях. Затем переворачивает Люка на спину. Я расстёгиваю свой ремень и оборачиваю его