Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

теперь?

Глава 52

Наши дела заметно ухудшаются.

Напряжение среди обитателей «Омеги пойнт» нарастает с каждым часом. Мы пытались связаться с людьми Андерсона, но безуспешно. Мы больше ничего не слышали ни от его команды, ни от солдат, и у нас не появилось никаких сведений о наших заложниках. Но гражданское население Сектора 45 – того самого, которым руководил Уорнер, – проявляет все больше волнения. Слишком быстро распространяются слухи о нас и движении сопротивления.

Оздоровление пыталось скрыть новости о нашей последней битве, назвав ее очередным выступлением против мятежников, но простой народ становится все умнее. Волна протестов поднимается среди населения, многие отказываются работать, выступают против властей, сбегают с контролируемой территории и селятся на неконтролируемой.

Такое положение дел никогда не заканчивается добром.

Наши потери оказались значительными, и Каслу не терпится предпринять какие-то действия. У всех тут сложилось такое впечатление, что очень скоро нам снова придется выступить. Мы так и не получили подтверждения о том, что Андерсон умер, а это означает, что он просто тянет время. Или же прав Адам – и он сейчас поправляет собственное здоровье. Как бы там ни было, молчание Андерсона не предвещает ничего хорошего.

– Что вы здесь делаете? – спрашивает меня Касл.

Я только что взяла у раздаточного стола свою миску с ужином и устроилась за нашим столиком вместе с Адамом, Кенджи и Джеймсом. Я смущенно моргаю и смотрю на Касла непонимающим взглядом.

– А что происходит? – удивляется Кенджи.

– Все в порядке? – волнуется Адам.

– Простите, мисс Феррарс, – извиняется Касл, – я не хотел вмешиваться, но, должен признаться, я несколько озадачен вашим присутствием здесь. Я думал, что вы находитесь на задании.

– Да? – Я невольно вздрагиваю. Смотрю на свой ужин, потом снова на Касла. – Я… ну да, я… но я уже два раза разговаривала с Уорнером… я вообще-то только вчера его видела…

– Это отличные новости, мисс Феррарс. Великолепные. – Касл всплескивает руками, на лице его читается явное облегчение. – И что же вам удалось выяснить? – На его лице выражение надежды, да такое, что мне становится очень стыдно за себя.

Все теперь смотрят на меня, а я не знаю, как мне нужно сейчас поступить. И я не знаю, что ему ответить.

Поэтому я только качаю головой.

– Ах, вот оно что. – Касл опускает руки, смотрит куда-то в пол и кивает каким-то своим мыслям. – Значит, вы решили, что двух ваших встреч будет более чем достаточно? – Он не смотрит на меня. – Таково ваше профессиональное мнение, мисс Феррарс? Вы, наверное, полагаете, что в данной ситуации вам лучше не торопиться? Вы считаете, что Уинстон и Брендан тем временем могут прохлаждаться и ждать, когда вы соблаговолите выбрать минутку в своем плотном графике и допросить единственного человека, который скорее всего может помочь нам отыскать их? Вы находите, что…

– Я сейчас же пойду к нему. – Я хватаю свой поднос и выскакиваю из-за стола, чуть ли не спотыкаясь и не опрокидывая миску на пол. – Простите… я только… я уже иду. Ребята, увидимся за завтраком, – поспешно добавляю я уже шепотом и выбегаю из столовой.

Брендан и Уинстон.

Брендан и Уинстон.

«Брендан и Уинстон», – повторяю я про себя снова и снова.

Уже у двери я слышу, как смеется Кенджи.

Очевидно, у меня не очень хорошо получается допрашивать людей.

У меня накопилось много вопросов к Уорнеру, но ни один из них не связан с нашими заложниками. Каждый раз, когда я намереваюсь задать нужный вопрос, Уорнеру каким-то таинственным образом удается отвлечь меня. Как будто он знает, о чем я собираюсь спросить его, и умышленно уводит разговор в сторону.

Это меня сильно смущает.

– А у тебя есть татуировки? – спрашивает он меня, улыбаясь и прижимаясь к стене. Сейчас он одет в майку и штаны и обут. – Сейчас у всех они есть.

Никогда бы не подумала, что буду разговаривать об этом с Уорнером.

– Нет, – признаюсь я. – У меня не было возможности сделать себе татуировку. Кроме того, я не думаю, чтобы кто-то осмелился подобраться настолько близко к моей коже.

Он изучает свои руки. Улыбается.

– Может быть, как-нибудь потом, – говорит он.

– Может быть, – соглашаюсь я.

Пауза.

– А как объяснить твою татуировку? – спрашиваю я. – Почему именно «ЗАЖГИ»?

Улыбка на его лице становится шире. И снова эти ямочки. Он качает головой:

– Почему бы и нет?

– Не понимаю. – Я в смущении наклоняю голову вбок. – Ты напоминаешь себе о том, что надо загореться?

Он улыбается, подавляет смех.

– Набор букв не всегда составляет слово, любовь моя.

– Я… я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он глубоко вздыхает. Выпрямляется возле стены.

– Значит, ты много читала?

Этот вопрос сбивает меня с толку. На секунду я задумываюсь о том, уж не очередная ли это его уловка. И не пожалею ли я о том, что соглашусь с ним. Потом я вспоминаю, что это Уорнер сейчас мой заложник, а не наоборот.

– Да, – говорю я. – Много.

Его улыбка становится какой-то серьезной, словно он что-то обдумывает. На лице не отражается никаких эмоций.

– Когда же у тебя появлялась возможность читать?

– Что ты имеешь в виду?

Он медленно пожимает плечами, глядя куда-то вдаль.

– Странно, что девочка, которая была изолирована от общества почти всю свою сознательную жизнь, имела доступ к литературе. Особенно в наше время.

Я ничего не говорю ему.

Он тоже молчит.

Я делаю несколько вдохов и выдохов, прежде чем решаю ответить.

– Я… я не могла сама выбирать себе книги, – говорю я и сама не понимаю, почему я так нервничаю, произнося все это вслух, почему я должна напоминать себе о том, что не надо говорить шепотом. – Я читала то, что было мне доступно. В школе была небольшая библиотека, в доме у родителей тоже имелись какие-то книги. А потом… – Я колеблюсь перед тем, как продолжить. – Потом я провела пару летв больницах и психушках и в центре временного содержания несовершеннолетних. – Мое лицо становится пунцовым, словно оно уже привыкло краснеть в нужный момент за мое прошлое, за то, кем я являюсь и кем продолжаю быть.

Но тут все как-то странно.

Я не хочу быть откровенной с Уорнером, но чувствую себя вполне комфортно в беседе с ним. Как будто мы старые знакомые. Как будто мне при этом ровным счетом ничто не угрожает.

Потому что он уже и без того все обо мне знает.

Ему известны все подробности семнадцати лет моей жизни. Он видел все мои медицинские карты, изучил отчеты полицейских обо всех моих