Сердце стаи - Мариана Запата

Старейшина косо посмотрел на него.

– Я убедил себя в том, что смогу отложить его. – Он чуть не хмыкнул. Он капитально нагнетал интерес.

Он явно скрывал что-то, и, судя по всему, это что-то было чертовски важным.

– О чем вы умалчиваете? – спросила я прямо.

Франклин снова поиграл пальцами.

Я указала на них.

– Спрошу конкретно. Что скрывает этот браслет ото всех? – Он заблуждался, если считал, что я буду помягче с вопросами. Это был самый личный вопрос, который я когда-либо задавала в жизни, и я ничуть не жалела об этом.

Старейшина помешкал, а потом взялся за запястье и закатал рукав, явив целых две нити разных обсидиановых бусин, скрепленных золотыми цепочками и застежками. Судя по цвету, золото было не 585-й пробы. Он повернул запястье сначала одной стороной, потом другой. Взгляд его зелено-карих глаз коротко встретился с моим, и он словно принял решение. Пальцами свободной руки он с поразительной ловкостью и легкостью раскрыл один замок за другим, снял браслеты и положил их на стол рядом с собой.

Меня словно охватило цунами.

Его магия… она была сильной и в то же время тонкой. Не резким ударом, как у мамы Данкана или моего старого соседа. В отличие от их магии в этой была плавность.

Данкан одним плавным движением вскочил с моих ног и встал как вкопанный, высоко подняв уши и выпрямив спину. Его хвост выпрямился свечкой, но цвет пламени не изменился.

Генри вскочил с кровати.

– Ты сукин сын, – выпалил он.

Старейшина закатил глаза, а потом взял браслеты и снова надел их.

– В чем дело? – спросила я, полностью отдавая себе отчет в том, что я что-то упускала. Он был каким-то долгоживущим созданием, это ясно, при этом я посчитала, что он являлся богом какой-то небольшой древней языческой религии.

Скрипя зубами, Генри пристально смотрел на Франклина.

– Сейчас же расскажи ей, иначе это сделаю я.

Вот так вот, значит, да?

Франклин посмотрел на Генри, а потом снова сосредоточился на мне и очень осторожным голосом произнес:

– Во-первых, я хочу, чтобы ты поняла, что я ни разу не слышал о твоем существовании… – Я села прямо, и Данкан, бросив взгляд через плечо, послал мне «люблю», отчего я наклонилась и погладила его. – До твоего приезда сюда. Знай я, что ты есть в этом мире, то нашел бы тебя, дитя, – предупредил он.

То, как он произнес «дитя»…

– Ближе к делу, – тихо прорычал Генри, все еще стоя.

Последовала пауза. Затем:

– Мы с тобой родня, – признался Франклин, глядя мне прямо в глаза.

Генри фыркнул, но я не могла посмотреть на него.

В этот момент я осознала, что Франклин не нервничал. Он был насторожен, но не потому, что страх сковывал его тело. Нет, он не был напуган. Продолжая смотреть мне в глаза, старейшина произнес:

– Твой отец – мой брат. Я твой дядя, Нина.

Такого я не ожидала никак, ни в какой вселенной, ни в какой сказке, и я почувствовала, как мои глаза округлились.

Когда я думала, что он что-то скрывает, я предполагала, что это касалось его прошлого. Я представляла, что он был каким-нибудь богом, который жил здесь очень долгое время и который хотел жить дальше в покое, – да, подозрительный, скрытный засранец, но не такое.

Я никогда, ни разу, ни на секунду не ожидала, что он скажет, что он мой чертов дядя.

Я была так удивлена, что даже моя челюсть не смогла отвиснуть.

Ни одна часть моего тела не знала, что ей делать.

– Твой запах похож на его, сладкие нотки ты, должно быть, унаследовала от матери, но твоя магия ощущается очень сильно, как и у моего брата. Сначала я все не мог понять, как ему удалось зачать ребенка в его-то возрасте, но… – Он пожал плечами почти деликатно, но все же настороженно. – Когда я уехал вскоре после вашего приезда, моим главным приоритетом было выяснение информации о малыше. По чистой случайности мне удалось разобраться с обоими вопросами в одном месте.

Я зажала ухо Данкана между пальцами и позволила его мягкости успокоить меня. Было такое ощущение, что меня только что психологически нокаутировали. Что бы ни произошло, что бы ни сказал этот человек, мое отношение к моему мальчику никогда не изменилось бы. Он не стал бы любить меня меньше. Он всегда был бы со мной, и фундамент этого знания не дал бы миру уйти из-под моих ног.

– Биологический отец Нины живет на Аляске? – спросил Генри.

– Ее отец – да…

– Мой папа, который имеет значение, живет на ферме в Мексике, – пробубнила я сквозь непослушные губы.

Франклин медленно кивнул.

– Верно, я понимаю. Я буду называть его своим братом, если тебя это устроит, но его кровь течет в твоих жилах.

– Люблю, – снова сказал мне Данкан, и я полностью сползла со стула, чтобы нагнуться к нему и обнять. Мой мальчик ткнулся головой под мой подбородок и обнюхал его.

– Люблю, люблю, люблю.

– Я тоже тебя люблю, – пробормотала я, наслаждаясь его напоминанием. Доказательством настоящей любви. Титановым стержнем в моем позвоночнике, который твердил, что я смогу выдержать этот разговор. Все это позволило мне вернуться на стул и найти в себе силы чертовски хладнокровно спросить: – Он тоже попытался заявить, что не знал о моем существовании?

Франклин снова застучал пальцами по ногам.

– Я не знал о твоем существовании. До этой поездки я не виделся с братом со времен… Всемирной выставки в Чикаго, – почти невозмутимо ответил он, – которая была вроде в августе 1893 года. По большей части мы поддерживали связь по переписке, изредка созванивались. Мы не склонны к частым путешествиям, тем более сейчас, на данной стадии наших жизней. Он еще более замкнутый домосед, чем я.

– Тридцать лет назад он покинул свой дом достаточно надолго, чтобы кто-то забеременел от него, так что не такой уж он и домосед, – проворчала я себе под нос.

Генри усмехнулся, и я посмотрела на него. Уголок его рта дрогнул, и он подмигнул мне. Мы разве не ссорились всего полчаса назад?

Ссорились, и тем не менее он все равно был на моей стороне больше, чем этот хранитель секретов. Как я и