Оранжевое Лето - Валерия Стругова

как величественная статуя. Его белый плащ колыхался, хотя я не чувствовала никакого ветра. Золотые детали его костюма сияли в лучах солнца, отражаясь в маске, придавая ему вид существа не из плоти и крови, а из света и металла.

Интуитивно понимая, что от меня ожидается, я тоже поднялась на ноги. Моё белое платье — платье Амели — на фоне его облачения казалось простым и скромным, но тоже сверкало под солнцем.

Валтер коснулся виска, где, как я теперь видела, располагался небольшой золотой диск. Внезапно его голос заполнил всё пространство площади, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Громкий, но не оглушающий, властный, но не жестокий — его голос словно исходил отовсюду одновременно.

— Ego, Valter Ignium, Dominus Egnitteri, declarato Andamira Oceani, proditor et interfector regis, morte punitus est. Sanguis pro sanguine, ignis pro igni, vita pro vita. Lex Flammae est aequa et immutabilis.

Я практически ничего не могла разобрать, кроме нескольких слов, но интонации были понятны — официальное объявление, что правосудие свершилось. Голос Феникса звучал ровно, без триумфа, но и без сожаления — просто исполнение долга правителя.

Площадь ответила тишиной, которая через мгновение взорвалась многоголосым возгласом, прозвучавшим в унисон, словно один гигантский голос: «Lex Flammae!»

Океанусы, стоявшие у куба, включая Кая, не присоединились к возгласу. Они продолжали стоять неподвижно, глядя прямо перед собой, но я видела, как напряжены их плечи, как стиснуты кулаки.

Валтер снова коснулся виска, и его голос вновь заполнил площадь.

— Hodie vobis praesento Atlantem, futuram reginam Egnitteri! — теперь он звучал иначе — торжественно и почти радостно. — Qui audet contra Phoenices et Ascepiam insurgere, dolebit. Nam secundum antiquas legendas, post Atlantem potentia manet. Salutate reginam futuram Egnitteri!

Тысячи глаз смотрели на меня, тысячи рук поднялись в воздух в приветствии от виска. Я застыла, не зная, что делать, как реагировать, лишь поняла, что он сказал, «Атлант».

Представление.

Внезапно Валтер повернулся ко мне и протянул руку — величественный, неземной, в своём белоснежном облачении с золотыми крыльями-наплечниками. Я поняла, что должна вложить свою ладонь в его. Это было частью церемонии. Частью страшного спектакля.

Моё сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, его стук будет слышен даже через рёв толпы. Ладонь дрогнула, когда я протянула её.

Его рука обхватила мою — горячая даже через перчатку, сильная, уверенная. Он поднял наши соединённые руки вверх, показывая толпе.

В этот момент я заметила, что океанусы, стоявшие у куба, начали движение. Они строем обходили куб по часовой стрелке, каждый второй — против. Это напоминало какой-то ритуальный танец или воинский манёвр. Кай оставался на месте, глядя прямо на нас.

Я почувствовала, как Валтер отпускает мою руку и делает шаг вперёд. Он снова заговорил:

— Nomen futurae reginae vestrae est Ame... — его голос разнёсся над площадью, низкий и звучный.

Он развернулся ко мне и одним плавным движением снял маску с моего лица. Слова оборвались на полуслове. Валтер замер, глядя на меня сквозь прорези своей золотой маски. Я видела его глаза — расширенные от шока, непонимания, растерянности. Они наполнились красным в ту же секунду.

В этой звенящей тишине, когда тысячи взглядов были устремлены на нас, я набрала полную грудь воздуха и крикнула:

— Ия Крамер!

Голос эхом разнёсся над площадью. Сначала воцарилось молчание, словно весь мир затаил дыхание. А затем кто-то в толпе громко, судорожно вдохнул, и этот звук прокатился волной через всю площадь.

— Atlan! — выкрикнул голос. — Atlan reversus est!

И внезапно толпа взорвалась — но не гневом или паникой, а каким-то странным, почти безразличным эхом. Тысячи одинаково ровных голосов скандировали:

— Atlan! Atlan! Atlan!

Глава тридцать восьмая. СКВОЗЬ ТЕБЯ — К СЕБЕ

Он тащил меня по коридору. Мои ноги с трудом поспевали за его широкими шагами.

Я даже не пыталась вырваться, ибо его хватка была подобна стальным тискам. Шок от произошедшего всё ещё преследовал моё сознание.

Да и куда уж тут бежать?

Почти не замедляясь, он развернулся и одним движением закинул меня на спину. Мир перевернулся — я оказалась животом на его плече, лицом вниз, будто бы я была мешком с картошкой.

Оставалось гадать, что со мной сделает этот дьявол после такой проделки.

Может ли он сделать ещё больнее?

Его дыхание было тяжёлым, прерывистым. Каждый шаг отдавался во всём моём теле, белый плащ бил по ногам. Золотые элементы его костюма впивались в живот.

Аларисы, попадавшиеся нам в коридорах, отшатывались к стенам, но их лица как и всегда выражали отчуждённость.

Свернув в незнакомый коридор, Валтер наконец остановился перед массивной дверью. Он коснулся панели на стене, и дверь бесшумно отъехала в сторону. Не опуская меня, он шагнул внутрь.

Комната, в которую он меня внёс, была огромной — в несколько раз больше той, где я просыпалась. Высокие сводчатые потолки, панорамные окна, открывающие вид на горы и водопады вдали от города расположившегося внизу. С этой стороны здания не было высоких строений: лишь дороги, маленькие круглые дома и парки.

Мебели в комнате было немного, но каждый предмет производил впечатление. Массивная кровать с резным изголовьем, накрытая тёмным покрывалом с золотыми узорами. Несколько кресел, напоминающих троны. Стеклянный стол с парящими над ним голограммами.

Похоже, это были его личные покои.

Валтер подошёл к кровати и бесцеремонно сбросил меня на неё. Я отскочила от мягкой поверхности, ударившись локтем о стену, и зашипела от боли.

— Больно! — выпалила я, потирая ушибленное место.

От меня не укрылось, как быстро Новак повернул голову в мою сторону, будто пытаясь понять, всё ли хорошо.

Где было раньше твоё беспокойство? Где оно было, когда ты колол меня словами и действиями?

Он сел рядом, плечи вздымались от тяжёлого дыхания. Затем одним резким движением сорвал свою золотую маску и с такой силой бросил её на пол, что она отскочила и покатилась, оставляя на полировке царапины.

Его лицо было мертвенно бледным. Он запустил пальцы в свои волосы, сжимая их с такой силой, словно хотел вырвать. Вены на висках вздулись.

— Ты... — прохрипел он, больше не глядя в мою сторону. — Ты не поняла, что я сказал тебе? Я хочу её, не тебя!

— Я всё прекрасно поняла, — ответила я, с трудом приподнимаясь на локтях. — Ты поступил глупо, не подумав о её безопасности. Но больше тебе не о чем волноваться, я сохранила девушку для тебя. Теперь твоя возлюбленная будет в целости и сохранности. Можешь не благодарить.

Он резко повернулся ко мне. Казалось, ещё