Оранжевое Лето - Валерия Стругова

— Почему ты так злишься? — продолжала я, чувствуя накатившуюся слабость. — Объявишь её королевой, когда всё уладится с океанусами, когда удостоверишься, что войны не будет. К тому времени место атланта, скорее всего, уже освободится.

— Почему? — выдавил он сквозь зубы. — Почему место освободится?

— Меня, вероятно, убьют. Теперь каждый четырёхухий кот на Эгниттере знает моё лицо и имя. Хорошо, что это больше не трагедия. — Я пожала плечами с безразличием. — Я уже давно смирилась, что умру молодой. К тому же, что значит человеческая жизнь ради высокой цели, не так ли? Наша жизнь лишь миг. Не переживай, это не такая потеря для тебя, раз я больше не нужна.

Несколько секунд он просто смотрел на меня.

— Не нужна?

Я откинулась назад, разглядывая золотые прожилки на потолке.

— Не нужна. Ты сказал мне это сегодня несколько раз. Сказал, что хочешь её, а не меня.

Я ломалась.

— Отвечай за свои слова и действия, Валтер.

Услышав, как он встал, я стала незаметно наблюдать. Феникс медленно начал снимать с себя доспехи. Сначала наплечники, потом нагрудник. Каждый элемент он бережно, но с какой-то отстранённостью клал рядом с кроватью. Его движения были скованными, руки подрагивали.

Когда он остался в простой белой рубашке и тёмных штанах, то опустился на кровать рядом со мной. Не касаясь. Просто лёг, глядя в тот же потолок с золотыми прожилками, который так увлекал меня минуту назад.

— Почему ты не поверила, когда я говорил о чувствах к Амели?

— С чего бы мне в это верить? Ты используешь одни и те же приёмы каждый раз.

— Мне казалось, в этот раз я был убедительнее.

Я повернулась, изучая его профиль.

— Да, ты был убедительнее. Довольно больно. Молодец! Может, я и поверила бы, если бы не «Оранжевое лето» на стене твоего кабинета. Да и Амели... Ты ведь никогда и не видел Амели?

— Нет, — просто ответил он. — Не видел. Мне было всё равно, кто она. Лишь бы не ты.

— Чтобы я была в безопасности, — это был не вопрос.

— Чтобы ты жила.

Он повернул голову, и я встретила его глаза — глаза, в которых отражался пылающий космос. Чистая, бесконечная глубина.

— Чтобы жила без тебя? И ради этого ты был готов погубить ни в чём ни повинную девушку. Что ты планировал с ней сделать после объявления?

Валтер медленно подался вперёд. Его дыхание легко коснулось моей кожи, и время замедлилось, растянулось.

— Она была бы частью плана, и, скорее всего, погибла бы уже сегодня.

Мои пальцы дотронулись до его скул, ощущая жар кожи.

— А как же эквикоры и ребёнок?

— Всё это давно не важно. Не видать мне армии. С этим я смирился ещё когда понял, что не позволю тебе участвовать в войне. А что касается ребёнка... Я на девяносто девять процентов уверен, что это лишь сказка. Нет ни одного внятного доказательства, что подобное возможно на практике, а теория — лишь теория.

Вдруг горячие руки скользнули вниз по моим плечам, к застёжкам костюма. Прикосновения были невесомыми, почти благоговейными, но это заставило меня внутренне возмутиться.

Стоило мне заглянуть ему в глаза, и я поплыла? После всего, что он сделал...

— Ты больше не заслуживаешь моего тела, — прошептала я. — Не после того, как осквернил его болью и насилием.

В золотом взгляде с красными всполохами промелькнула тень страдания. Он кивнул и отодвинулся, давая мне пространство, но не разрывая нашей связи. Его пальцы переплелись с моими, создавая мост. Рука горела и мне хотелось разорвать эту сцепку.

— Теперь ты ненавидишь меня?

Серьёзно?

Я тяжело вздохнула.

— Сначала ты хотел, чтобы я тебя полюбила, потом, чтобы возненавидела. Нет, я не ненавижу тебя.

Валтер крепче сжал мои пальцы.

— Хотя ты причинил мне боль, казнил мать Кая, подставил под удар бедную Амели, и я не знаю, что ещё ты собираешься делать.

— Я ужасен, — тихо проговорил он.

— Да, иногда ты ужасен, — подтвердила я. — И я уже поняла, какой ты, но при этом всё равно не могу вырвать свою руку, несмотря на то, что она горит огнём.

Валтер долго молчал, его дыхание было тихим и ровным. Я чувствовала, что он смотрит на меня, но сама продолжала изучать золотые узоры на потолке.

— Даже после всего ты любишь меня, — сказал он наконец, и в его голосе не было ни торжества, ни удовлетворения. Только грусть.

Я закрыла глаза, ощущая, как тяжелеют веки. Слишком много выпало на мою долю.

— Люблю. Но это не даёт тебе права обращаться со мной как со скотиной. Моя любовь — не индульгенция от твоих жестоких выходок.

Валтер ничего не ответил, но я почувствовала, как он придвинулся ближе.

Так мы долго лежали рядом, слушая биение сердец друг друга. Сквозь окно проникали последние лучи заходящего солнца, окрашивая комнату в золотисто-алые тона. Где-то вдалеке шептались горы, осыпая склоны первыми вечерними тенями.

— Что будет дальше? — спросила я, чувствуя, как он поглаживает мою ладонь. Внутри всё неприятно сжималось от этого действия. — Ты казнил их лидера.

— Дальше всё будет так, как я рассчитал.

Стоило ему это сказать, как в ту же секунду за окном что-то вспыхнуло.

Взрыв?

Красные отблески заплясали на стенах. Я отняла руку и быстро села, вглядываясь в окно. Новак же даже не пошевелился.

Город внизу пылал, но не хаотично — пламя разгоралось в определённых точках, словно кто-то расставил маяки по заранее намеченному плану.

— Что происходит?

— То, что должно, — сказал Валтер, поднимаясь. — Каждый взрыв активирует защитное поле. Каждый участок города превращается в изолированную зону. Они думают, что атакуют нас, а на самом деле загоняют себя в клетки.

Он подошёл к окну, и в свете пожаров его силуэт казался изваянным из обсидиана.

— Та горстка предателей, что у нас — это лишь пыль. Но уже завтра у меня будут имена их союзников, координаты баз, планы операций. Будь у меня Амели, мы выкурили бы каждого таракана. Хорошая была приманка, но, я так полагаю, она уже на Земле вместо тебя.

Дверь завибрировала, и рядом в виде голограммы отобразился женский силуэт.

— Входи, — проговорил Валтер.

В комнату вошла Дракара. Она холодно скользнула взглядом по мне, а затем впервые за всё время нашего знакомства приложила руку к виску в знак приветствия. Я поняла — всё изменилось. Теперь она признавала во мне что-то большее, чем просто человека с Земли.

— Первая фаза завершена. Все цели взяты живыми, — отрапортовала она на моём языке. — Что делать с операцией «Атлант»?