Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Аурум продолжала смотреть на меня.

Феникс не задумался ни на мгновение.

— Отмена.

— Ясно. Следует ли приступать ко второй фазе или ждём?

— Ждём. Начнём, как только Лиара с Ией будут у прохода.

— Опять что-то решил за меня? — спросила я, вставая с кровати.

— Я отведу её, — сказала Дракара, игнорируя мой вопрос.

— Нет. Ты нужна мне здесь.

— Удачи, — сказала девушка, переводя взгляд на меня, затем она кивнула и направилась к выходу.

Когда дверь закрылась, мой взгляд обратился к Валтеру.

— Собираешься от меня избавится, как и планировал?

Он подошёл ко мне, взял за руки.

— Я должен отпустить тебя, несмотря на всё, что ты тут наворотила.

Я выдернула руки и подошла к окну.

— Как ты это сделаешь? Я — атлант. Я — твоя будущая королева. Там, на площади, все видели моё лицо, и назад пути нет.

— Я объявлю, что ты погибла во время операции. Так бы я сделал и с Амели, только, в отличие от неё, ты будешь жить.

Потерев глаза, я поняла, что они абсолютно сухие. Слёз больше нет. Они закончились.

— И какая же меня ждёт участь? — спросила я, удивляясь собственным эмоциям. Злость, смешанная с усталостью, накрытая безразличностью. — Ты отправишь меня на Землю, приставишь охрану, которая будет на чеку на протяжении всей моей жизни? Кто-то должен будет жить со мной и Кирой. Если что, я не против компании Лиана.

— Прекрати немедленно, — прорычал он. — Мне надоели твои издёвки. Ты сделаешь так, как я сказал! Уйдёшь и проживёшь долгую и счастливую жизнь.

— А как ты проживёшь свою бесконечно длинную жизнь?

Валтер отвёл взгляд.

— Я буду каждый день видеть тебя на картине. — Он приблизился, его пальцы осторожно прошлись по белой ткани моего костюма. — Говорил же — тебе идёт белый.

Картина. Прекрасно! Её хотя бы нельзя ранить.

— Ладно. Мне не нужен мужчина, который каждый раз так легко от меня отказывается.

Я отвернулась и протянула руку, дотрагиваясь до холодного стекла. За ним догорали последние отблески взрывов.

Не успела я вздохнуть, как почувствовала жар за спиной. Валтер встал вплотную, его грудь касалась моих лопаток, дыхание щекотало шею.

— Белочка, — его голос был хриплым. — Ты совсем не понимаешь, что я делаю, так?

— Мне всё равно. Делай, что должен. Не думай обо мне.

Развернувшись, я попыталась обойти его, но крепкие руки молниеносно обхватили мою талию, притягивая обратно.

— Не нужно! Я тоже от тебя отказываюсь.

Вырваться не получилось, он только крепче прижал меня к себе.

— Ты хотел, чтобы я ушла, и на этот раз я ухожу. С этого момента я не буду мешать твоим планам.

— Нет, — Валтер развернул меня лицом к себе, и я увидела, что его глаза блестят от слёз. — Ты не можешь быть такой. Ты любишь меня!

Горячие ладони накрыли моё лицо, большие пальцы пробежались по коже.

— Люблю, но я смогу полюбить вновь кого-то другого. Того, кто никогда не посмеет сделать с моим телом и душой то, что сделал ты.

Он поцеловал мой лоб, потом веки.

— Нет. Любимая... — он прошептал это так нежно, что моё сердце разорвалось на куски. Спокойствие смело ураганом чувств.

Держись! Ия, ты была такой сильной. Нужно излечиться.

— Думаешь, что я всегда буду ждать тебя? — перешла я на шёпот, боясь, что голос может дрогнуть. — Нет. Я смогу начать новую жизнь, а вот ты без меня жить не сможешь. Будешь смотреть на «Лето», понимая, что это всего лишь картина.

— Ты права. Моя жизнь превратится в ничто.

И пусть! Ведь моя жизнь также превратится в ничто.

— Я лишь хочу защитить тебя.

Горячие губы вели невидимые дорожки по моему лицу, заставляя колени подгибаться.

Господи, куда делась обида и раздражение. Почему я опять тону в этом?

— Ты не сможешь защитить меня, Валтер. Я всё равно когда-нибудь умру, — проговорила я, закрыв глаза. — Несчастный случай, болезнь или просто старость. Настанет время, когда меня не станет ни в одном из миров. Ты не спасёшь меня от неизбежного.

Он затих и прислушался, его руки стиснули мои плечи.

— Так не лучше ли прожить тот срок, что есть, вместе? — я открыла глаза, ловя горящий взгляд. В нём боролись сомнение и радость. — Без спектаклей, манипуляций и боли? Если ты не можешь перестать думать о моей безопасности и от этого зависит исход твоей операции, то я уйду, но это не прощание, и ты вернёшься за мной, понял? Если не вернёшься, клянусь, я сделаю всё, чтобы избавиться от всякого чувства к тебе. Ты же не думаешь, что один такой рыжий на свете?

Он смотрел мне в глаза несколько секунд, а затем кивнул, улыбнулся и прижал к себе.

— Я так испугался.

— И правильно. Бойся и помни — ты должен вернуться за мной. Должен нарисовать осень.

— И зиму, — выдохнул он мне в волосы.

— И весну.

ЭПИЛОГ

В ночь после казни Валиссерена была охвачена симфонией разрушения. Это не были привычные взрывы из истории Земли — в прекрасном мире Эгниттеры разрушение имело свою собственную ужасающую эстетику.

Напротив дома правительства рухнули две потрясающе красивые стеклянные башни. Световые мосты, соединявшие кварталы, гасли один за другим. Многоуровневые энергетические центры вспыхивали, высвобождая накопленную силу в виде переливающихся всеми цветами спектра волн.

Информационные хранилища, квантовые фермы, мемориальные сады — всё вспыхивало и гасло в страшном, но гипнотически завораживающем танце разрушения. Позже аларисы будут говорить, насколько это была превосходная стратегия.

За одну эту ночь молодой принц, будущий король Эгниттеры, совершил то, чего его отец не смог достичь за десятилетия правления. Он не просто переиграл врагов — он предугадал их эмоции.

Валтер Соларис Игнара обладал тем, чего были лишены его предшественники: способностью чувствовать. Он знал, что океанусы ответят на казнь их лидера не расчётом, а яростью. Он предвидел их гнев, их жажду мести, их желание нанести немедленный и болезненный удар.

И он использовал эти эмоции против них самих.

Каждое здание, которое они разрушали, было заранее эвакуировано. Каждый взрыв активировал энергетические сети, превращая кварталы в ловушки. Враги, ослеплённые жаждой мести, методично загоняли себя в ту самую западню, которую он выстроил, понимая их сердца.

К рассвету не погиб ни один аларис, но была захвачена вся разведывательная сеть противника. Валтер доказал, что эмоции — не слабость королей, а их величайшее оружие. Теперь он мог предсказать не только действия врагов, но и чувства, которые эти действия породят.

Война ещё не началась,