Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Морриган замерла. Обернулась, и пальцы скользнули по холодным прутьям решётки с почти ласковой медлительностью. На лице играла улыбка.

– А ты не такая глупая, как я думала, – произнесла она мягко, с одобрением. – Да, дорогая. Конечно, я.

Она рассмеялась – тихо, почти нежно.

– Я долго следила за Обероном. Годы… Десятилетия… Ждала подходящего момента. И вот он настал. – Голос её стал жёстче, наполнился злорадством. – Оберон в своей вспыльчивости, в своей жажде мести, в своей гордыне делал глупость за глупостью. Стычка с Королём Зимы. Нарушение древних договоров. Он сам вырыл себе яму, а я просто… подтолкнула.

Холод пополз по позвоночнику.

– Когда он был ослаблен после битвы, когда его магия истощилась, я пришла. Под гламуром. Он даже не понял, что произошло. Я выжгла Печати Изгнания на его спине – древнюю магию Бездны, что запечатывает силу фейри, превращает их в смертных. А потом… – она усмехнулась, – я выкинула в мир людей. В леса Северной Ирландии, где его нашли люди, изрезанного, без сознания, без прошлого.

Морриган шагнула ещё ближе, почти прижалась лицом к решётке. Фиалковые глаза горели лихорадочным блеском.

– Видишь ли, существует забытая легенда. Древняя, старше Дворов, старше королей. – Голос её стал тише, почти благоговейным. – Легенда о половинках душ. О том, что когда мир был молод, Древние – те, кто правили до фейри – благословляли избранных. Связывали их души невидимыми нитями. Две половинки одного целого. Разделённые временем, пространством, мирами. Но всегда тянущиеся друг к другу. Всегда ищущие. И когда они встречаются… – она замолчала, и улыбка стала шире, – связь становится неразрывной. Сильнее любой магии. Сильнее смерти.

Дыхание перехватило.

– Большинство фейри считают это сказкой. Красивой выдумкой для влюблённых. Но я знала правду. Я изучала древние тексты. Читала запретные манускрипты в библиотеках Бездны. И я узнала, как найти эту половинку. – Она подняла руку, и тени сгустились вокруг её пальцев, превратились в чёрную дымку. – Не без помощи моей магии, конечно. Я использовала кровь Оберона. Его сущность. И магия показала мне тебя.

Она наклонила голову, разглядывая меня, как экспонат в музее.

– Кейт. Хакер из Белфаста. Двадцать пять лет. Циничная. Остроумная. Видящая, хотя ты сама этого не понимала. Его половинка души. Та, ради которой он готов умереть. – Голос её дрогнул от едва сдерживаемой ярости. – Я понимала, что не прогадала, когда его магия – даже запечатанная, даже сломленная – оставила на тебе метку претензии. Заметь, запечатанная магия. Настолько слабая, что не должна была проявиться вообще. Но она проявилась. Потому что ты его половинка. Его проклятая, благословлённая Древними вторая половина.

Слёзы жгли глаза. Я моргнула, заставляя их отступить.

– И ты решила… что? – прошептала я. – Свести нас вместе? Чтобы он полюбил меня, а потом ты могла забрать это?

Морриган рассмеялась – и звук был полон торжества.

– Именно! О, дорогая, ты наконец понимаешь. – Она прижала руку к груди, словно пытаясь сдержать переполняющую её радость. – Я поняла: ты разрушишь его лучше, чем я могла мечтать. Не я, не моя месть, а ты. Потеря тебя сломает его так, как столетия мучений не смогли бы.

Голос её стал мягче, почти нежным.

– Поэтому я направила вас друг к другу. Подстроила встречу в больнице. Шептала подсказки, толкала вас вместе. Каждое приключение. Каждая опасность. Каждый момент, когда вы полагались друг на друга. Всё это – укрепляло вашу связь. Делало её глубже, сильнее, неразрывнее.

Она замолчала, и улыбка превратилась в оскал.

– А артефакты… – я выдавила слова сквозь сжатое горло, – зачем? Зачем ты помогла? Сказала, где найти их? Чтобы снять с него Печати?

Морриган покачала головой, и из её горла вырвался безумный, истеричный смех.

– О, нет, дорогая. Всё гораздо проще. – Она вытерла слезинку с уголка глаза. – Артефакты – это единственные вещи, способные снять Печати Изгнания. Единственный способ вернуть Оберону его силу. Древние, могущественные, пропитанные магией старше Дворов. И вы… – голос её стал сладким, ядовитым, – вы просто принесли их мне. Сами. Добровольно. Собрали по одному, рискуя жизнями, укрепляя свою связь с каждым шагом, и дали мне возможность их уничтожить.

Холод разлился по венам, заморозил кровь.

– И я уничтожу их, – прошептала Морриган, и в голосе звучало торжество. – Один за другим. Осколок Ночного Стекла. Клинок Рассечённой Тени. Корона Повелителя Лета. Все три. И тогда Оберон останется запечатанным до конца своих дней. Будет гнить в смертном теле, съедаемый немощностью, старостью, болезнями. Король, ставший нищим. Бессмертный, обречённый на жалкую человеческую жизнь.

Она замолчала, прижала руку к губам, словно сдерживая рыдания или смех.

– А потом, когда он будет совсем слаб, совсем сломлен, когда твоя смерть разорвёт его душу на части… я приду к нему. Сброшу гламур. И скажу: "Помнишь меня? Помнишь ту девушку, что любила тебя столетия назад? Вот что ты получил за то, что уничтожил меня."

Я стояла, прижавшись к стене, и не могла дышать. Не могла думать. Только холод. Только ужас, ползущий по коже, забирающийся под рёбра, сжимающий сердце.

Это было гениально. Чудовищно, безумно, но гениально.

Каждый шаг. Каждая деталь. Всё – ловушка.

И я… я была центральной частью этой ловушки.

– Ты сумасшедшая, – прошептала я, и голос сорвался, превратился в хрип. – Полностью, безумная на всю голову.

Морриган улыбнулась, и в этой улыбке было столько боли, столько ярости, столько искажённой, выжженной любви, что сердце пропустило удар.

– Может быть, – согласилась она тихо. – Но я получу то, чего хочу. Даже если придётся сжечь этот мир дотла.

Она развернулась, готовясь уйти. Свет от фейри-огня начал удаляться, тени сгущались, наползали на меня со всех сторон.

Морриган остановилась на пороге камеры. Повернулась, и на лице играла улыбка – холодная, торжествующая, полная злорадства.

– Кстати, – произнесла она мягко, почти нежно, словно делилась секретом с подругой, – через три дня наша свадьба. Жаль будет, если ты пропустишь этот момент.

Она щёлкнула пальцами.

По камере разлетелся резкий звук, как треск ломающихся костей.

Воздух дрогнул и исказился. Магия накатила волной – густая, маслянистая, пропитанная чем-то древним и гнилым. Запах ударил в нос – плесень, могильная земля, что-то сладковато-тошнотворное, от чего желудок свело судорогой.

Тени в углу камеры сгустились, закрутились в воронку и материализовались. Превратились в нечто твёрдое, отражающее.

Зеркало.

Высокое, в полный