Королевство когтей - Деми Винтерс

стрела уже лежала на тетиве, нацеленная прямо в нее. Внезапно он пошатнулся и повалился в сторону, борясь с невидимым противником. Но после быстрого, жестокого удара кулаком, в воздухе проявилась мерцающая фигура Рунни. Глаза девушки были закрыты, голова безвольно свесилась набок, но она все еще дышала.

На Силлу бросился Клитенар, и она уклонилась от смертельного удара. Краем глаза она следила за Реем. Сцепившись с невидимым противником, он пытался использовать магию одной рукой, одновременно удерживая мужчину — или мужчин? — другой. С криком Рей боднул врага головой прямо в лицо. Послышался влажный хруст, за которым брызнула кровь. Наконец ему удалось высвободить силу, пробив раскаленным докрасна кулаком кольчугу и плоть, прямо в грудь нападавшего.

Но тут случилось это.

В шею Рея вонзилась игла. Дым, поднимавшийся от его руки, мгновенно исчез. Рей выкрикнул проклятие, и у Силлы внутри все похолодело. Его гальдур погас.

— Шевельнешься, и я прикончу его, — прорычал Джонас. Новая стрела уже была нацелена прямо в Рея.

В ушах Силлы гремела кровь, заглушая все остальное. Они были окружены… обречены… в сердце ее магии осталась лишь жалкая искра. Звон тетивы вырвал крик из самой глубины ее души, но Рей успел повернуть тело мертвого Клитенара, прикрываясь им как щитом.

Мгновение спустя по запястью Силлы плоской стороной ударил меч. Боль вспыхнула огнем. Ее гальдур иссяк. Руки выкрутили за спину. Нападавший вывернул их вверх, сухожилия натянулись, и боль была такой резкой, что Силла закричала.

Ее окружал запах кожи и железа, раздувая гнев до предела.

— Кудрявая, — протянул Джонас, выкручивая ее руку так сильно, будто собираясь вырвать ее из плеча. — Надо же, ты научилась новым фокусам. Но, похоже, слабость у тебя осталась прежняя.

Она дернулась, чувствуя, как внутри все сжимается от отвращения.

— Не смей трогать меня, кунта.

Джонас хмыкнул и пошатнулся. Его хватка ослабла, и Силла вырвалась, бросаясь к лежавшему неподалеку хевриту.

— Взор Секиры, — прорычал Джонас, выдергивая из бедра кинжал Рея с обсидиановой рукоятью и отшвыривая его в сторону.

Развернувшись, Силла двинулась на Джонаса.

Краем глаза она увидела, как голова Рея дернулась от удара невидимого противника. Он, должно быть, открылся, когда бросил тот кинжал. Его тело отшвырнуло в сторону, будто его сбили с ног. Их было слишком много… и он не видел их… не мог использовать гальдур…

Все закончится здесь. Сейчас.

Она пошла на Джонаса с хевритом в руке. Теперь на заснеженной земле стояли только они двое, а за спиной Джонаса поднималась горная стена. Она ринулась на него быстрее, чем он ожидал. Попятившись, Джонас врезался в отвесную стену черного базальта. Где-то высоко прокатился глухой гул, но Силла уже вдавливала его в скалу, выплескивая весь гнев и горечь в один удар за другим. Движения, которые она каждое утро отрабатывала с Реем, всплывали сами собой. Но Джонас был крупнее, сильнее, и за его плечами были годы опыта. Как только эффект неожиданности исчез, Силла быстро потеряла преимущество.

Над головой грянул гром, отвлекая ее на долю секунды. Джонас не колебался. Резким взмахом клинка он выбил ее оружие, заставив Силлу изворачиваться и отступать в неуклюжей попытке спастись. Нога зацепилась за камень, и она рухнула на землю.

— И как сладок будет вкус этой мести, — приближаясь прорычал Джонас. — Еще слаще мысль, что, покончив с тобой, я сотру черное пятно с имени моей семьи и верну наши земли.

Гром становился все громче. Но это был не гром. Звук не прекращался и рос с каждым ударом сердца.

— Так ты честь семьи не вернешь, — выплюнула Силла. — Ты опозоришь их больше, чем когда-либо твой отец.

С криком ярости Джонас бросился на нее. Но оглушительный рокот достиг апогея, сотрясая землю так, что у Силлы застучали зубы.

Джонас замер. Обернулся. Но было уже слишком поздно.

Клубящаяся белая туча поглотила горную вершину, деревья, само небо. Голодная, разрушительная, неудержимая. Она накрыла и их. Вокруг закружилась снежная пыль, и Силла захлебнулась криком, когда снежная буря ударила в лицо и в тело. А затем в нее врезалась стена ледяного, удушающего давления, швырнув ее, словно тряпичную куклу.

И в конце концов осталась только тьма.

Глава 83

Суннавик

Шум был бесконечным. Чем-то, у чего не было ни начала, ни конца. Сага не могла думать, не могла пошевелиться, могла лишь сжиматься в комок, пытаясь выжить. Из ее горла вырвался всхлип, и она склонилась над пиршественным столом, обхватив голову руками.

Она отчаянно пыталась соображать, ей нужно было бежать. Но ни одна мысль не могла пробиться сквозь захлестывающий, всепоглощающий гул.

Выходы, пыталась она вспомнить. Восточный… восточный выход.

Но он был на другом конце зала, за спинами всех этих людей, через все эти мысли, что толкали, пихали и колотили ее по черепу.

В ловушке. Она в ловушке. Ни выхода. Ни спасения.

Ее стиснула паника, запирая воздух в груди. Умрет… она умрет здесь, среди людей, что предали и убили ее семью…

Сага?

Голос был едва уловимым среди лавины мыслей, но в нем было нечто, заставившее ее замереть. Золотая нить среди сплошного черного плетения.

Сага, иди ко мне.

Голос прозвучал чисто и ясно, как колокол. Она узнала его — каким-то образом, посреди этой ночи кошмаров здесь была Эйса. Свет, за которым нужно следовать. И она пошла на этот звук, уходя все глубже в собственное сознание, а пиршественный зал становился все дальше и дальше. Вокруг царила абсолютная тьма, но Сага всегда тянулась к теням. Здесь было мирно. Спокойно.

Сага вдохнула. Медленно выдохнула.

Она выпрямилась и огляделась. В абсолютной тьме далекое сияние с каждым ударом сердца становилось все больше и ярче. И по мере того как оно росло, рос и силуэт, чьи очертания медленно проступали все яснее. Женщина с копной диких кудрей.

— Сага! — воскликнула женщина, бросаясь к ней и заключая в крепкие объятия.

Сага обняла ее в ответ, и ощутила на языке зимний привкус инея и хвои. Аромат, исходивший от кудрей, окутал ее крепче любых объятий. Пахло садами в летнюю ночь, когда они убегали от няни, чтобы еще разок порезвиться. Пахло одеялами, под которыми они сворачивались калачиком, пока мать рассказывала им сказки при свечах. Пахло сладкими булочками, роа и безусловной любовью.

— Это ты, — прошептала Сага, сжимая Эйсу крепче. — Это действительно ты.

Младшая сестра, которую она оплакивала семнадцать лет. Сага никогда не смела на это надеяться, никогда по-настоящему не позволяла себе поверить. Но это было реально. Она была реальной.

Отстранившись, Сага изучила лицо