Это мы не проходили - Мугуа Хуан

«Вкусно?» — спросил Шао Чжань.

Сюй Шэн моргнул, не успев понять, как Шао Чжань, слегка наклонившись, надкусил печенье с другого конца.

«...»

От той половины печенья осталось примерно с палец длиной. Сделав один укус, расстояние между ними резко сократилось.

Шао Чжань на этом не остановился.

Второй укус.

На этот раз расстояние стало ещё меньше, их губы почти соприкоснулись. Пряди волос с чёлки Шао Чжаня упали на его переносицу. Сюй Шэн даже почувствовал тонкий зуд, когда губы Шао Чжаня невзначай скользнули по его верхней губе — близко и ускользающе.

Губы Шао Чжаня прижались к нему. Этот поцелуй был настолько лёгким, что казался всего лишь мимолётным касанием. Это был украденный поцелуй со вкусом шоколада.

К счастью, те, кто был сзади, были заняты выбором песен, а их заслонял Шао Чжань, так что заметить, чем они заняты, было трудно. К тому же прошло всего две-три секунды.

Отстраняясь, Шао Чжань без особого сожаления сказал: «Прости, не сдержался».

Глава 78

В кабинке музыка гремела слишком громко, поэтому Сюй Шэн мог видеть только движение губ Шао Чжаня, с трудом различая слова «не удержался».

Когда Шао Чжань осмелевал, он был даже безрассуднее, чем сам Сюй Шэн, — та безоглядная дерзость, свойственная юности. Сюй Шэн часто поддавался иллюзии «ботаника-отличника» и забывал о той давящей силе, что таилась в этом юноше.

Сюй Шэн застыл на мгновение, затем облизнул нижнюю губу.Сладко.

В такой обстановке, способной оглушить человека, сидеть рядом и болтать было совершенно невозможно.

Сюй Шэн положил на стол начатую пачку снеков, достал телефон, отправил Шао Чжаню сообщение и помахал телефоном перед ним.

Шао Чжань опустил голову, разблокировал экран и увидел новое сообщение.

— Братец, хулиганишь.

Шао Чжань не успел ответить, как пришло ещё одно:

— Печенье вкусное?

Хотя он отправлял сообщения совершенно открыто, у Сюй Шэна почему-то возникло чувство, будто он тайком проказничает с Шао Чжанем — как на уроке, когда передаёшь записки, боясь, что учитель заметит.

Телефон дважды мягко завибрировал в ладони.

— Ничего.— Ты вкуснее.

Если бы в кабинке не было так темно, Сюй Шэн подозревал, что его уши уже покраснели бы до корней. Он перевернул телефон экраном вниз, встал и открыл бутылку с напитком, похожим на сок — половину ящика этих напитков дали бесплатно в честь акции при заказе кабинки. Производитель был неизвестен, но Сюй Шэну было лень искать трубочку, поэтому он просто взял бутылку, запрокинул голову и сделал большой глоток.

Хоу Цзюнь никак не мог перекричать этих обезумевших фанаток-преследовательниц. Он хотел обернуться и крикнуть: «Старший Шэн, закажешь песню?», но как раз увидел, что Сюй Шэн и Шао Чжань сидят, придвинувшись друг к другу. Его толкнул сосед, и он не успел докричаться до Сюй Шэна. А когда обернулся снова, его старший Шэн всё ещё сидел в той же позе на диване, печенье во рту уже закончилось, а Шао Чжань сидел рядом с ним.

Хоу Цзюнь крикнул: «Старшие братья, будете песни заказывать? Может, по одной?»

Сюй Шэн крикнул в ответ: «Вы пока заказывайте».

Хоу Цзюнь вообще ничего не расслышал, подумал, что Сюй Шэн называет название песни, и заорал: «А это что за песня?»

«…»

Сюй Шэн изначально не собирался петь, но этот крик Хоу Цзюня поставил его в неловкое положение. Пришлось, держа стеклянную бутылку в одной руке, другой набрать Шао Чжаню: «Что хочешь послушать?»

S: Что хочешь послушать?

Шао Чжань иногда слушал музыку, и в основном английскую — чтобы расширять словарный запас. Поэтому он отправил в ответ строчку на английском.

Эта строчка на английском была настоящей пыткой для Сюй Шэна. У него напрочь пропало то романтическое настроение, когда парень заказывает песню, а он поёт её для парня.

S: …S: Не понял, не умею петь. Буду разбираться сам.

В итоге Сюй Шэн заказал недавно популярную романтическую песню под названием «Признание». До того как переключили на его трек, Цю Цю и несколько девушек пели и танцевали впереди, поддерживая своих любимых кумиров. Но когда заиграла его песня, атмосфера на миг затихла, и раздались чистые аккорды гитарного вступления.

Темп у этой песни был очень медленным, оригинальный исполнитель пел мягким мужским вокалом. Сюй Шэн выключил оригинал, взял недопитую бутылку, подошёл к сцене и взял микрофон из рук Цю Цю.

Когда чистая гитара стихла, Сюй Шэн отсчитал такт и запел первую строчку.

Слова «красавчик» и «романтическая песня» всегда заставляли людей пускаться в фантазии, особенно в школьные годы — они легче всего задевали за живое.

Никто не заметил, что его взгляд всё это время был устремлён на кого-то, кто сидел в углу.

Перед экраном стоял отдельный стул. Сюй Шэн упёрся одной ногой в пол и пел совершенно непринуждённо, пальцы лежали на стеклянной бутылке. Его голос был совершенно не похож на оригинальный исполнительский вокал — яркий, дерзкий, свободный.

То, как Сюй Шэн пел романтические песни, очень шло к его лицу. Он и правда умел петь — приятный голос, точный слух, запросто задевал за живое любого. На середине песни он, пользуясь паузой в аккомпанементе, поднял глаза и улыбнулся, подогревая атмосферу: «Аплодисменты?»

Как только он это сказал, остальные захлопали.

Сюй Шэн: «Громче!»

Остальные тут же: «Ву-у-у!»

Цю Цю снимала на телефон — редкий случай, когда день рождения отмечали в школе, надо было как следует запомнить. Она повела камерой в сторону Сюй Шэна: «…У меня сердце так быстро бьётся».

Хоу Цзюнь: «У меня тоже. Как у Старшего Шэна получается быть таким крутым?»

Тань Кай: «Ладно ещё красавица класса так говорит, но ты, обезьяна, держи себя в руках. Ты не можешь быть „быстрым“».

Камера невольно скользнула в другую сторону, будто специально наведясь на Шао Чжаня, — короткий чёрный кадр, соединяющий два момента.

Сюй Шэн вспомнил, как признавался Шао Чжаню. Он сидел тогда на стене, и только они двое знали. Но сейчас, когда он спел эту песню перед одноклассниками под громкие аплодисменты, это было похоже на то, что он признался в любви заново, другим способом. И хотя в этот раз об этом тоже знали только они двое, радость от этого была всё такой же тайной и неудержимой.

Сюй Шэн разогрел атмосферу, и после него на сцену выходили один за другим всё более бесстыдные