Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

— Ты единственная женщина, которую я хочу осквернить, — говорю я, прижав руку к сердцу. — Только ты.

Ее губы сжимаются, хотя я не кривлю душой.

Она продолжает идти в спальню матери. А я достаю из кармана скотч.

План состоит в том, чтобы вывести гарпию из строя и потребовать ответа о пропавших воспоминаниях Аметист. Я не стану отговаривать ее от продажи дома 13 по Парейсий-драйв, потому что хочу купить его и лишить эту женщину власти над моим маленьким призраком.

Аметист открывает дверь в спальню и замирает на пороге.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Ее там нет.

— Ты уверена?

Я заглядываю через ее плечо на неубранную постель.

— Отойди.

Я крадусь внутрь, напряженно прислушиваясь. Когда я кладу руку на матрас, простыня оказывается холодной.

— Похоже, она еще не вернулась домой. У нее есть парень?

— Нет, — возмущенно отвечает Аметист. — Она замужем за моим отцом.

Я резко оборачиваюсь, удивленно вскидывая брови.

— Ты что-нибудь вспомнила?

Она отступает назад и хмурится.

— Нет?

— Ты сказала, что он живет здесь. Покажи мне доказательства того, что он все еще существует.

Она смущенно потирает затылок.

— В последний раз, когда я проверяла, его одежды в шкафу не было. Но там есть фотоальбомы.

— Где?

Она обходит кровать с балдахином, подходит к книжной полке, расположенной в нише, и достает том в кожаном переплете.

— Вот этот, — говорит она с придыханием от волнения. — В прошлый раз, когда я его просматривала, я нашла фотографии своего отца.

Подойдя к полке, я беру альбом и еще два похожих. Осмотрев книжные полки на предмет потайных отделений, я спрашиваю:

— Есть ли еще что-то, что нам нужно забрать с собой?

Она оглядывается.

— Папины вещи в свободной комнате.

— Покажи мне.

Я следую за ней по коридору к двери в дальнем конце дома.

Внутри простая комната с двуспальной кроватью, деревянным письменным столом и креслом в углу. Она открывает шкаф, который пуст, если не считать единственного наряда, висящего на проволочных плечиках.

Ее плечи опускаются.

— Ой.

— Что ты видишь?

— Я думаю, это принадлежит моему дяде Клайву.

— Что ты видел в прошлый раз? — спрашиваю я, стараясь говорить тихо.

— Шкаф, полный сшитой на заказ одежды. Много обуви. Рубашки, еще в упаковке. — Ее голос срывается. — Мне и их тоже привиделось?

— Иди сюда, — вздыхаю я.

Она подходит ко мне, опустив голову. Я обнимаю ее.

— Ты была в сильном стрессе, когда приехала сюда. Я признаю свою вину в этом.

Отстранившись, она смотрит на меня блестящими от слез глазами.

— Я до сих пор не могу понять, что реально, а что нет.

У меня сжимается сердце от того, в каком смятении она, должно быть, пребывает, осознав, что родитель, которого, как ей казалось, она знала, был всего лишь иллюзией. Такая потеря должна оставлять в душе такую же зияющую пустоту, как и утрата близкого человека. Потеря веры в свои чувства должна сбивать с толку не меньше.

— Я настоящий. Если увидишь что-то подозрительное, покажи мне. Я помогу тебе разобраться.

— Хорошо, — отвечает она, слегка кивнув.

— Ты хочешь забрать из этого дома что-нибудь еще?

Она качает головой. По ее щеке скатывается слеза.

Я смахиваю ее большим пальцем, чувствуя, как внутри все сжимается.

Неужели я был таким бессердечным ублюдком? Если бы я взял только адрес Аметист, а не остался, чтобы задушить эту ассистентку, я бы добрался до Парейсий-драйв еще до того, как на нее напал бы первый мужчина.

Мне нужно было поговорить с Аметист о сувенирной продукции и сделке по продаже книги. Объяснить, что я не хочу, чтобы она зарабатывала на наших отношениях.

Мы могли бы справиться с угрозой со стороны X-Cite Media, не причиняя друг другу дополнительных страданий.

Моя психика настолько привыкла к медленной мести, что я нацелился на ее самую большую слабость — хрупкое психическое состояние. Как только я понял, что она приняла меня за галлюцинацию, я удвоил усилия и нашел труп того, кто на нее напал.

Я воспользовался ее уязвимостью. Сплел извращенную реальность, чтобы изменить ее восприятие. И стал для нее таким же, как Отец.

Глядя в ее полные слез глаза, я вспоминаю о том, как сам боролся с душевными терзаниями — с болью, горечью и беспомощностью, которые испытываешь, когда тебя обманывают.

Мои действия вернули ее к здравому рассудку. И все из-за моего уязвленного самолюбия. Стоит ли удивляться, что она не в полной мере придерживается программы обучения? Она гражданское лицо, а не опытный оперативник.

— Аметист, прости меня, — хриплю я. Горло саднит от необходимости произносить эти пустые слова. — Это моя вина.

— О чем ты говоришь? — спрашивает она. — Ты меня защищаешь.

Я заставил ее поверить, что я герой. В то время как она заслуживает гораздо большего.

— Давай. Вернемся к тебе домой.

— Что мы будем делать после того, как дом продадут с аукциона? Будем жить в одном из твоих других мест?

— Ты имеешь в виду конспиративные квартиры? — спрашиваю я и вывожу ее в коридор.

— Да.

— В наши дни мы используем их только для хранения и доставки, — бормочу я. — Большинство из нас живут под землей.

— В катакомбах?

— И в подвальных квартирах, разбросанных по всему городу, — отвечаю я с улыбкой.

Мы спускаемся по лестнице в кабинет ее матери, где забираем со стола семейную фотографию и стопку писем. Обыскав весь нижний этаж в поисках подсказок о прошлом Аметист и ничего не найдя, мы выходим из дома и идем по территории к машине.

Я возвращаюсь на Парейсийское кладбище в тишине, украдкой бросая взгляды на Аметист, которая просматривает фотоальбом. Время от времени я замечаю на фотографиях счастливую темноволосую пару, которая занимается семейными делами со своей маленькой дочерью.

— Ты помнишь что-нибудь из этого? — спрашиваю я.

— Оно все еще пустое, — бормочет она.

На светофоре она показывает мне последнюю фотографию, на которой Мелони Кроули стоит у входа в казино с красивым темноволосым мужчиной.

— Это их самая свежая фотография. Мой отец выглядит точно так же.

— Этой фотографии не меньше пяти лет, — отвечаю я.

— Как ты можешь это знать? — Аметист опускает взгляд