Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

— Ладно, — говорю я, тяжело дыша. — Хватит уже. Я возвращаюсь.

Это блеф. Я это знаю, Ксеро это знает, и все духи, запертые в костях, тоже знают. Даже мои конечности понимают, что я несу чушь, потому что продолжают двигаться вперед.

Что случилось с телом Лиззи после того, как мы выключили видео? Неужели актер осквернил ее труп? Судя по тому, что сказала Джинкссон, видео даже не было закончено.

Я хочу убить этих людей. Всех до единого. Ублюдки, которые ворвались в ее дом, монстры, которые ее изнасиловали, дьяволы, которые устроили это кровавое зрелище, и все эти извращенцы, которые платили за то, чтобы смотреть на унижение и смерть невинной женщины. Всех их должна постигнуть огненная кара.

Но я ничего не могу сделать без Ксеро.

Черт, я вообще ничего не могу без него.

— Ты победил, — говорю я в темноту. — Я перестану отвергать тебя и отрицать нашу связь. До встречи с тобой я просто существовала — даже не жила по-настоящему.

Я делаю глубокий вдох.

— Но ты вывел меня из оцепенения, в котором я пребывала долгие годы. Ты выбрал меня из тысяч женщин, а я была слишком зациклена на себе, чтобы оценить то, что у нас было.

Слова застревают в горле.

— Это было нечто особенное, и мне очень жаль.

Когда Ксеро по-прежнему молчит, я продолжаю.

— Не знаю, о чем я думала. Я воспринимала тебя как нечто само собой разумеющееся, потому что мне никогда в жизни не приходилось ни за что бороться. Теперь я понимаю. Мне повезло, что у меня есть ты.

У меня сдавило грудь, а глаза защипало от слез.

— И ты права. Я была неблагодарна. Ты и так столько для меня делаешь, а я не сказала тебе ни слова благодарности. И я пойму, если ты захочешь оставить меня здесь гнить.

Я делаю глубокий прерывистый вдох.

— Спасибо, Ксеро. Ты спасал мою жизнь столько раз, что и не сосчитать. И я говорю не только о тех, кто хочет моей смерти. До тебя я жила как во сне, переживая за персонажа из рукописи.

Все еще на ощупь пробираясь по узкому коридору, я иду дальше.

— И ты мне очень нравишься, но я не уверена, любовь это или влечение. Я... — Я прочищаю горло. — Скажем так. У меня не самый лучший опыт общения с мужчинами, но с тобой все по-другому. Иногда можно любить человека, но на самом деле его никогда не существовало. Это был всего лишь плод твоего воображения. Я не хочу так с тобой поступать.

Искорки света проникают сквозь кости, заставляя сердце пропустить несколько ударов. Я ускоряю шаг, иду по узкому коридору и сворачиваю за угол, чтобы обнаружить, что коридор переходит в рукотворный туннель с флуоресцентным освещением.

— Ксеро?

На этот раз я не жду ответа.

— Просто будь терпелив, ладно? Мне нужно время, чтобы разобраться, что реально, а что нет. Иногда я даже не могу поверить, что ты существуешь.

Когда я выхожу в туннель, сильные руки обхватывают меня сзади за талию и прижимают к твердой груди.

У меня перехватывает дыхание. По спине пробегают мурашки.

Губы Ксеро касаются моего уха, обдавая меня теплом.

— Я обещаю тебе, я более реален, чем все, что ты когда-либо знала. У тебя есть столько времени, сколько тебе нужно, маленький призрак. Я буду здесь, когда ты разберешься со своими чувствами, но ты никогда не должна уходить.

— Хорошо. — Я прижимаюсь к его большому телу. Мои мышцы расслабляются от облегчения.

— Но нам пора идти, — говорит он.

— Куда ты меня ведешь? — спрашиваю я.

— На Парейсий-драйв. Мне только что написал один из оперативников, который дежурит снаружи. Твоя мать вызвала грузчиков, чтобы освободить твой дом. Нам нужно их перехватить. Сейчас же.

ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕМЬ

КСЕРО

Мы входим через заднюю дверь как раз в тот момент, когда рабочие выносят диван Аметист через окно.

Небольшая группа рабочих пытается снять всю дверную раму, потому что не могут обойти установленную мной систему безопасности.

Я прохожу через кухню, с громким щелчком взводя курок дробовика.

— Какого чёрта вы тут делаете?

Рабочие у двери замирают. Их представитель, круглолицый ублюдок, похожий на обритого Санта-Клауса, поднимает руки.

— Успокойтесь. Владелец приказал нам сменить замки и освободить дом.

— Без уведомления о выселении? — спрашиваю я, презрительно поджав губы.

Лысый Санта изучает моё лицо. Мои волосы всё ещё темнеют от временного нанесения воска, и я ношу зубные протезы, сделанные ранее, так что я больше не являюсь зеркальным отражением своей фотографии.

Аметист проталкивается мимо меня.

— Это мой дом. Я прожила здесь шесть лет.

— Я ничего не знаю об этом, — бормочет он.

— Позвони моей маме, — выплевывает она.

Лысый Санта вздыхает.

— Вот что я тебе скажу. Мы с ребятами сделаем перерыв, пока вы разбираетесь с хозяином.

— И вернёте мебель из гостиной и вставите обратно оконное стекло, как и всё остальное, что вы забрали, — рычу я.

— Конечно, — бормочет он. — Как скажешь.

Мужчины собирают инструменты и выходят через гостиную и через окно.

Я стискиваю зубы, гадая, что, чёрт возьми, не так с матерью Аметиста. Кто-то должен сообщить ей, что двадцатичетырёхлетние женщины вольны трахаться с кем угодно.

Наклонившись к Аметист, я шепчу:

— Как зовут твоего психиатра?

— Зачем тебе? — спрашивает она.

— Поведение твоей матери не укладывается в голове. Строгий родитель приказал бы тебе вернуться домой, но она сначала опекала тебя, а теперь выгнала без гроша в кармане.

— Моника Сэйнт. Её клиника находится на Мейн-стрит.

— Рядом с ночным клубом «Феникс»? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Что ты собираешься делать?

— Если я не смогу лично допросить доктора Сэйнт, мы загрузим твои файлы.

Я достаю телефон и отправляю Тайлеру инструкции, прося его найти всё, что связано с семьёй Кроули.

— Спасибо, — бормочет она.

Я смотрю на неё и хмурюсь.

— Зачем?

— Ты не представляешь, как сильно я хотела получить доступ к своим записям. Я видела доктора Сэйнт ещё до того, как начала что-то помнить. Она знает, почему я потеряла память.

В животе у меня завязывается узел от того, сколько информации я скрываю.

Письма и фотографии, которые мы