Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

Мне не сразу удается понять, что это Лиззи Бат без макияжа.

На миллисекунду ее взгляд падает на сверток, а затем ее отталкивают назад, зажимая рот рукой.

После этого начинается безумный монтаж из крупных планов, дальних и средних кадров, на которых она борется с нападавшим. Похоже, его напарник потратил время на то, чтобы установить штатив.

На протяжении всего этого времени взгляд Ксеро прожигал дыры в моем лице. Он изучает мою реакцию, пытаясь понять, не сорвусь ли я.

Если Лиззи умерла из-за меня, я не могу не смотреть. Кто-то должен увидеть, что она пережила. Я не выдаю своих чувств, не хочу показывать слабость.

Квартира Лиззи — это студия, размером чуть больше моей кухни, с белой бытовой техникой, которая со временем пожелтела. Заткнув ей рот и связав, мужчины бросают ее на обшарпанный диван, а сами рыщут по шкафам.

— Они и ее тоже грабят? — спрашиваю я.

— Ты не знаешь? — спрашивает Ксеро.

Я отрываю взгляд от экрана.

— Чего не знаю?

— Им нужны наряды и парики, которые она надевает на камеру, чтобы выступать. В остальном она просто обычная женщина, которая ничего не значит для зрителей.

— Он прав, — бормочет Джинкссон. — У видео с казнью Ксеро был самый короткий пролог, потому что оно уже стало вирусным.

Другими словами, они вломились в квартиру Лиззи Бат, потому что она была связана с популярностью Ксеро.

Точнее, они пришли за ней, потому что не могли найти меня.

Я покачиваюсь на ногах. Грудь сдавливает так сильно, что легкие вмещают лишь четверть своего объема. Я делаю короткие вдохи и выдохи, втягивая воздух ноздрями. Его едва хватает, чтобы держаться на ногах.

Черт.

Что, если я навлекла беду на Лиззи из-за своей популярности?

Губы Ксеро касаются моего уха.

— Сосредоточься на путах. Что они используют?

— Это стяжки? — хриплю я.

— Хорошая девочка. Что еще?

— Они засунули ей в рот тряпку и заклеили скотчем.

Он кивает.

— Что-нибудь еще?

— Шарфы, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Они хватают все, что попадается под руку, чтобы связать ее.

— Как думаешь, зачем они это делают? — спрашивает Джинкссон.

Я смотрю на друга Ксеро.

— Чтобы сделать видео более креативным?

Он показывает рукой, как будто перекладывает маятник.

— Они не хотят путешествовать с явными следами насилия на случай, если их остановят. Чем меньше у них улик, тем лучше.

Экран гаснет. В следующей сцене мы видим Лиззи, полностью одетую и накрашенную, которую прижимают к доске для фотографий. Мужчины в форме полицейских тычут в нее дубинками, заставляя повернуться лицом к камере и раздеться.

К горлу подступает тошнота. Все мои намерения стать свидетельницей испытаний, выпавших на долю Лиззи, поколебались, и я шепчу:

— Мне обязательно смотреть эту часть?

— Я могу увеличить скорость, — говорит Джинкссон.

— Ты должна понять, в чем угроза, — рычит Ксеро. — Ты не можешь спрятаться от того, что там происходит, или думать, что они удовлетворятся Лиззи Бат. Это может случиться с тобой, и ты должна быть готова.

Мне хочется закрыть глаза, заткнуть уши пальцами и сбежать от смеха охранников и ее всхлипов.

Но Ксеро прав. Даже ради собственного спокойствия мне нужно научиться драться и, что еще важнее, срывать путы.

Слезы застилают мне глаза. Я снова и снова сглатываю, пытаясь их сдержать.

— Ладно, — хриплю я. — Я не пропущу ни одной сцены.

ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ

КСЕРО

Я сижу рядом с Аметист на коврике для упражнений и наблюдаю за ее реакцией на видео Лиззи Бат.

Сначала ее обыскивают с раздеванием, унижают и избивают дубинками, а затем «препровождают в камеру», где полицейские по очереди насилуют ее, пока она прикована наручниками к железной койке.

Аметист тяжело дышит. Ее кожа блестит от пота.

У меня сдавило грудь. Я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, заставлял ее так переживать. Но это единственный способ донести до нее всю серьезность угрозы. Я могу защитить ее, пока она послушна, но стопроцентной гарантии нет.

Единственный способ быть уверенным, что Аметист продержится достаточно долго, чтобы я успел разобраться с ее врагами, — это обучить ее основам боя и побега.

Она сгорбилась. Ее лицо побледнело до цвета обесцвеченных локонов.

Я никогда не видел ее такой призрачной.

На экране пожилая женщина теряет сознание, и актеры хлопают ее по щекам, чтобы привести в чувство. К тому времени, как они бреют ей голову, лица Аметист и Лиззи ничего не выражают. После этого ее приковывают цепями в душевой, где ее окружают четверо заключенных-мужчин, чтобы устроить групповое изнасилование перед грандиозным финалом.

— Хватит, — шепчет Аметист. — Я поняла, что нужно делать.

— И что же? — спрашиваю я.

На экране обнаженный мужчина в капюшоне палача сажает Лиззи на электрический стул. Засовывает ей во влагалище металлический зонд и прикрепляет зажимы-крокодилы к соскам. Прикрепив к ее теле электроды, он вставляет свой член в рот Лиззи.

— Мне нужно серьезно отнестись к этому тренингу. — Аметист говорит тихо, но твердо. — Перестать сопротивляться. Перестать жаловаться. Перестать путаться под ногами.

— И что?

Она отрывает взгляд от экрана.

— Чего еще ты от меня хочешь?

— Не строй планов по побегу.

Она поджимает губы, подтверждая мои подозрения, что она собиралась сбежать.

Не говоря больше ни слова, она поворачивается к экрану, на котором Лиззи сидит под металлическим колпачком, а между ее губ сочится сперма. Позади нее палач нажимает на рычаг, который посылает смертельный ток в ее дергающееся тело.

Мои челюсти сжимаются. По венам разливается горячая ярость.

Вот что они сделали бы с моей Аметист. Осквернили бы ее множеством различных способов, прежде чем казнить ради забавы и выгоды.

Мы и раньше убивали порнографов, но никогда не сталкивались с чем-то настолько хорошо организованным. Последнее логово, которое мы разгромили, состояло из трех человек и располагалось в съемной квартире, где они превратили каждую комнату в студию.

По сравнению с X-Cite Media это любители.

Сцена настолько похожа на казнь Джона, что очевидно: у них есть свой человек в тюрьме, который помогает им сохранять аутентичность. Я поворачиваюсь к Джинкссону.

— Нам нужно поговорить с офицером Макмерфи.

— Думаешь, она с ними заодно?

— Она снимала видео для моей предполагаемой казни. Она могла