Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

По мере того как мы углубляемся в подземелье, удаляясь от подвала миссис Бейкер, температура падает. Я прижимаюсь к нему, чтобы не замерзнуть, и подавляю дрожь.

— Ты так и не закончил свою историю.

Он хмыкает.

— Она продолжается. Мы все еще ищем моего отца, а также учреждение, где он держит детей-убийц.

— Как ты думаешь, это все еще работает?

— Последний мальчик, которого я переманил на выпускной, сказал, что он из этого учреждения. Это было в прошлом году. Он сказал мне, что его завербовали в возрасте восьми лет...

— Восемь? — спрашиваю я, задыхаясь. Мой голос отдается эхом.

— Теперь ты понимаешь, почему его нужно остановить? — рычит он. — Мальчик также сказал, что никто из его младших одноклассников не поступил в академию, что может означать что угодно, ведь моего отца выгнали из фирмы.

— И вы думаете, что он все еще жив?

— Я в этом не сомневаюсь. Этот человек — приспособленец и пройдоха, который, вероятно, нашел другое применение детям, которые уже слишком взрослые, чтобы быть детьми-убийцами.

Я опускаю голову. Мое дыхание учащается.

— Если у тебя такая важная миссия, зачем ты тратишь на меня столько времени?

Он замолкает и смотрит мне прямо в глаза.

Его взгляд пронзает меня с такой силой, что у меня замирает сердце. Я тяжело сглатываю, ожидая, что он начнет говорить о том, что я его бросила, и о мести.

Но он обхватывает мою щеку ладонью.

— Я провел семь месяцев в тюрьме. А если считать время, которое я провел на судебном процессе, то и дольше. Ты даже представить себе не можешь, что такое камера смертников. Меня окружали мерзавцы из общества, и я говорю не о заключенных. Ты была самым чистым существом в моем мире.

— Даже несмотря на то, что я кого-то убила?

— Это было праведное убийство. — Он наклоняется. Наши губы почти соприкасаются. — Ты спасла бесчисленное множество маленьких девочек от насилия, и это делает тебя величайшей героиней.

Воздух между нами накаляется. Мое сердце бьется так сильно, что его удары ощущаются даже на поверхности кожи.

Никто никогда не считал меня особенной. У меня был тот самый момент на книжной ярмарке, но все, что видели во мне эти люди, — это моя связь с Ксеро.

Мои губы покалывает в предвкушении поцелуя. Я наклоняюсь, закрывая глаза.

Ксеро отстраняется.

— Пойдем, маленькое привидение. Нечестивым нет покоя.

— Но я думала, ты сказал...

— Три вещи могут быть верными одновременно. — Он смотрит на меня сверху вниз. — Во-первых, ты коварное маленькое привидение. Во-вторых, я знаю, что ты используешь меня для защиты и ради популярности в интернете. И в-третьих, я люблю тебя без оглядки, без ограничений и без всякой на то причины. Но это не значит, что я не сломлю твой дух.

У меня отвисает челюсть. Желудок падает на бетонный пол туннеля.

Его слова — как нож в сердце, с каждым разом все глубже. Как он может любить меня и в то же время хотеть уничтожить?

Мои щеки пылают от его обвинений в том, что я его использую. В какой-то момент я думала, что он моя родственная душа. В глубине души я до сих пор так считаю. Стыд смягчается его признанием в любви, но то, как он это произносит, кажется жестокой шуткой.

Его любовь — это обоюдоострый меч, обещающий как экстаз, так и агонию.

— Ну, я тебя ненавижу, — выпаливаю я, уже съеживаясь от того, что это звучит так неуклюже.

Его бледные глаза смягчаются, а губы приподнимаются в легкой ухмылке.

— У нас еще будет достаточно времени, чтобы возненавидеть друг друга позже.

Он уходит, оставив меня позади.

Я оборачиваюсь и смотрю в темноту, размышляя, смогу ли я вернуться в подвал миссис Бейкер. Ему, наверное, было бы в удовольствие погоняться за мной по жуткому туннелю, а потом трахнуть меня у холодной бетонной стены.

Я сжимаю кулаки.

Гнев застилает глаза, скрывая боль. Он делает вид, что ему не все равно, но его слова говорят об обратном. Для него это какая-то извращенная игра? Играет с моим сердцем, заставляя сомневаться в каждом своем шаге? Его мягкий взгляд и едва заметная ухмылка кажутся ложью, притворством, чтобы держать меня в ловушке.

Опустив плечи, я смотрю на его удаляющуюся фигуру, желая ему всего самого отвратительного.

Если бы я знала, что он такой злопамятный, я бы, наверное, не написала то первое письмо.

Глядя, как он растворяется в тени, я не могу не вспомнить обо всех тех случаях, когда я верила его сладким речам, а в итоге сталкивалась с суровой реальностью.

Может, я и дура, что повелась на его уловки, что надеялась, что в нем еще осталась часть, которая меня любит.

Но если он думает, что я просто сдамся и позволю ему победить, он сильно ошибается.

Я расправляю плечи. Моя решимость крепнет. Может, он и властен над моим телом, но мой дух по-прежнему принадлежит мне.

— Руби, руби, маленький призрак.

Его голос эхом разносится в темноте.

Свет гаснет, погружая меня в кромешную тьму.

Призрачные пальцы касаются моей кожи, и я готовлюсь к драке или бегству.

Я бегу за Ксеро. Он включает освещение.

— Эй!

Он наклоняет голову, но не оборачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Вы когда-нибудь интересовались моим дядей Клайвом? — спрашиваю я.

— Гость твоей матери?

Я киваю.

— Младший брат моего отца.

— Вы были близки?

— Нет. — Я качаю головой. — Он только что вышел из тюрьмы.

Ксеро останавливается как вкопанный. Его широкие плечи напрягаются с той же подозрительностью, которую я выразила, когда мама сказала мне, что дядю Клайва выпустили из тюрьмы.

Обернувшись, он ждет, пока я догоню его, и только потом спрашивает:

— За что?

— В этом-то и дело, — бормочу я. — Она не говорит, но дело настолько серьезное, что на него напала толпа.

— Когда его выпустили? — Он продолжает идти.

Я вздыхаю.

— Понятия не имею, но это было недавно.

— Предоставь это мне. Как зовут твоего отца?

— Лайл. Лайл Кроули.

— Есть какой-нибудь адрес? — спрашивает Ксеро.

— Он живет с моей мамой.

Он снова делает паузу. На этот раз, чтобы положить обе руки мне на плечи.

Тепло его ладоней проникает сквозь мою одежду, но контрастирует с его холодными