Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

— Хорошая работа, — говорю я.

Лицо Аметист блестит от пота, а щеки раскраснелись от напряжения. Моя похвала не вызывает у нее ни малейшего следа триумфа.

То, что случилось с Лиззи Бат, закалило ее решимость лучше любых моих словесных предупреждений.

— Что будет, если они пришлют больше двух человек? — спрашивает она.

Я глажу ее по щеке.

— Тогда постарайся оставаться в сознании и следи за тем, чтобы путы не были слишком тугими. У тебя будет еще один шанс сбежать, когда они повезут тебя во второй пункт.

— Хорошо, — говорит она, поджав губы.

— Помни, это всего лишь мера предосторожности. Я никуда не денусь.

Ее глаза встречаются с моими. Что-то меняется.

Воздух между нами сгущается от невысказанного напряжения. В ее взгляде я замечаю проблеск надежды, страха и чего-то еще, что я не могу точно определить.

Молчание затягивается, становясь тяжелым. Затем, выдохнув сквозь приоткрытые губы, она неуверенно кивает мне.

Мое сердце смягчается. Я первым отвожу взгляд, задаваясь вопросом, когда она забралась мне под кожу.

— Сделай перерыв, — говорю я грубовато. — Продолжим после завтрака. Стемнеет, и мы поедем на Олдерни-Хилл разбираться с твоей матерью.

Ее взгляд становится жестким от этого напоминания. Но я не знаю, что ее больше пугает: то, что мать выставила ее дом на аукцион, или то, что ее отца, возможно, не существует.

ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТЬ

АМЕТИСТ

Его слова и пристальный взгляд не выходят у меня из головы.

Тот момент с Ксеро был отблеском той его версии, о которой я всегда мечтала. Часть меня хочет верить, что он всегда будет рядом, но другая часть помнит, как он хотел, чтобы я погибла.

Было странно наблюдать за тем, как Ксеро шутит со своими сверстниками. Еще более странным было видеть, как он съедает целую порцию. Какая-то часть меня всегда будет верить, что он — легенда или какое-то потустороннее существо, потому что я впервые познакомилась с ним по письмам, а потом по телефону.

Даже когда я впервые увидела его вживую, он показался мне призраком в образе Мрачного Жнеца. Я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что он живой — человек из плоти и крови, у которого есть друзья, семья и потребность в еде.

В груди сжимается, пока я пытаюсь разобраться в своих чувствах. Есть надежда, неоспоримая и глупая, которая борется со страхом, что он играет с моим сердцем. А под всем этим — тоска, от которой я не могу избавиться.

Я хочу доверять ему, верить, что он защитит меня, но сомнения подрывают мою решимость. Если он лжет, если все это — очередная игра, я не знаю, выживу ли.

Поев, Джинкссон и Камила ушли выполнять задание, а Ксеро вернул меня в тренировочный зал другим путем через катакомбы. По пути он собрал кучу припасов, в том числе наручники, веревки и стяжки.

Мы идем по коридору, состоящему в основном из черепов. Между ними лежат бедренные кости и другие кости рук и ног, но они не скреплены ни известковым раствором, ни цементом. Когда я спрашиваю Ксеро, он объясняет, что они расположены в виде взаимосвязанной структуры, которая минерализовалась за столетия.

— Мне когда-нибудь покажут это место? — спрашиваю я, и мой голос эхом разносится по коридорам.

— Как только мы устраним непосредственную угрозу, — отвечает он с ухмылкой.

При упоминании о судьбе Лиззи Бат меня бросает в дрожь.

Я никогда не видела ничего настолько бесчеловечного и жестокого, и мысль о том, что меня могут схватить и так жестоко надругаться надо мной, пугает меня больше, чем перспектива оказаться на электрическом стуле.

Когда начались тренировки, я заставила себя абстрагироваться от видео и сосредоточиться на защите от потенциальных нападающих. Теперь я с трудом сдерживаю подступающий ужас.

— Ты ведь собираешься их убить, да?

Он смотрит на меня сверху вниз своими холодными, светлыми глазами.

— Медленно.

— Ты не остановишься, пока они все не умрут.

— Я не остановлюсь.

Я делаю глубокий вдох.

— Хорошо.

Он кивает.

— Что? — спрашиваю я.

— Большинство гражданских лиц призвали бы меня схватить их и сообщить властям, — говорит он.

— Правосудие существует только для сильных и богатых, — отвечаю я. — Полиция в Бомонт-Сити наплевать на все, кроме самих себя. О X-Cite Media следовало сообщить в тот момент, когда заработал ее веб-сайт. Кто-то должен быть в состоянии отследить их через платежный терминал, но они все еще на свободе, убивают людей ради развлечения. Они должны умереть.

Он притягивает меня к себе.

— Да, мой маленький мстительный призрак.

— Когда ты перестанешь меня так называть? — бормочу я.

— В тот день, когда ты наконец соединишь свою душу с моей.

Я резко останавливаюсь.

— Ты все еще хочешь жениться?

Его глаза сужаются.

— А ты нет?

Я опускаю взгляд на свои туфли. Внутри все сжимается.

Как мне объяснить Ксеро, что я не хочу ни к кому привязываться, ведь есть шанс, что меня бросят на произвол судьбы? Я согласилась выйти замуж только потому, что об этом попросил умирающий мужчина.

— Разве нам не нужно разобраться с непосредственной угрозой? — бормочу я.

Он смеется. Этот звук эхом разносится по коридору, полному черепов.

По спине бегут мурашки, и я задаюсь вопросом, не меняю ли я одну опасность на другую. В такие моменты легко вспомнить, что Ксеро, вероятно, убил больше людей, чем все жители X-Cite Media в одном месте, не говоря уже о том, что он вырвал еще бьющееся сердце у женщины.

— Ты забываешь, что я представляю непосредственную угрозу. — Он наклоняется ближе. — Я — призрак, который пробирается по ночам в комнаты и наказывает недостойных. Я — убийца во тьме.

— Значит, я должна выйти за тебя замуж или умереть?

Его пальцы скользят по моему горлу. Он прижимает меня к стене.

Десятки забытых человеческих останков давят мне на спину, заставляя сердце биться так сильно, что его удары отдаются в его пальцах. Ксеро смотрит на меня горящими глазами, его угловатые черты лица кажутся резкими в тусклом свете.

— Чем раньше ты поймешь, что принадлежишь мне, тем раньше перестанешь бороться со своей судьбой.

— И что же это за судьба?

— Мы с тобой вместе навеки.