Молия - Маргарита Серрон

тело молодого мужчины, которого Крей прирезал на кухне и закопали его в собственном же огороде. Матвей давно уже замазал номера джипа грязью, поэтому можно было ничего не опасаться. Дом находился в деревне и пока кроме крика петухов, и лая собак никто не появлялся на сельских просторах. Джип загнали во двор, потому что он мог вызвать нездоровое любопытство сельчан. Дом оказался только с виду простым. Внутри он был напичкан системой слежения, компьютерами, разными приспособлениями и мастерской с непонятными механизмами, которые торчали в каждом свободном углу. Как только жрецы обнаружили машину убийства, спрятанную в стене, они пожалели, что сами не убили молодого изобретателя. Хотя он был такой худой и с виду слабый, что непонятно как в нем вообще теплилась жизнь. Но несмотря на внешнее уродство, которое ему придавала непропорционально большая голова, хозяин дома жил очень хорошо и был обеспеченным человеком. Никто из соседей и не подозревал, что живут рядом с маньяком-садистом, больным на всю свою раздутую голову. Некоторые даже жалели нелюдимого уродливого сельчанина, купившего недавно дом, чтобы переехать из шумной Москвы.

Только под утро, Моля размяла затекшую спину и поднялась на ноги. Кто-то ей надел новые носки, теплые, шерстяные. Кажется, этот кто-то ее кормил и поил, когда она просила, и даже спину ей массировал, а может это был и не один человек? У нее вылетели из памяти двенадцать часов, пока она работала, склонившись над телом Киана. Но теперь она уже знала, что победила смерть. Она срастила ребра, ткани кишечника, убрала все внутренние гематомы и кровотечения, прижгла все подозрительные места. Затем накалив до кросна скрепки, соединила ими порезанную кожу, временно, конечно, только, чтобы закрепить рваные края. Затем она долго держала свои ладони на теле любимого, мысленно представляя, как кожа срастается, клетки регенерируют, ткани соединяются, образуя новые связи, как внутренние разрывы затягиваются, и новая жизнь зарождается в поврежденных материях. Она собрала Киана по частям и была этому несказанно рада.

Ведьма, точно приведение неслышно появилась в комнате и жрицы тут же подскочили. Они не спали, им не нужен был еженощный сон, чтобы чувствовать себя хорошо. Только Матвей вырубился на диване, не выдержав медленно тянущиеся в ночи минуты ожидания.

— Все, его можно вести домой, он перенесет дорогу, — Моля почувствовала, как все перед глазами завертелось, и она плавно стала проваливаться в темноту. Кариан стоял к ней ближе всех. Он успел подхватить на руки падающую девушку, на лице которой появились черные нездоровые круги под глазами. Она была истощена физически и морально. На себя у нее уже не было сил.

— Мирт, неси ее в машину, а мы пойдем за Кианом. Если он и вправду выживет, я сам лично спляшу на его свадьбе, а я не делал это лет пятьсот точно. — Лэр Арим понесся в подвал, преодолевая зараз несколько ступенек, забыв о своей степенности и аристократических привычках. Он больше других переживал за своего лучшего ученика, в душе считая его своим сыном. Никому в жизни он не отдал столько собственного тепла, как ему. А делился своим теплом, как и знаниями, черноглазый жрец крайне неохотно. Киан был редким исключением. Но об этом никто не должен был знать. Привязанности делают жреца слабым и уязвимым.

Глава 36

Моля завертелась и открыла глаза. Она лежала на своей кровати в усадьбе. В комнате никого не было. За окном шел снег, закрашивая белым все черные пятна. Было утро, но какого дня? Сколько времени прошло? В дверь постучали. На пороге появилась женщина, лет тридцати пяти. Моля вопросительно посмотрела на незнакомку.

— Вы кто?

— Добрый день, меня зовут Вера. Меня Матвей нанял, я теперь ваша экономка. Он мне и комнату выделил в домике для гостей. Мне жить негде, поэтому я работу искала с жильем. Вы лежите, лежите. Я вам все принесу, вы только скажите.

— Господи, вы что, моя сиделка? Сколько же дней я была в отключке?

— Три дня как будет, но вы вставали и пили, и в туалет я вас водила, на утку не захотели.

У Моли вытянулось лицо, она ничего не помнила. Ни-че-го.

— Моля, да вы не переживайте, мы с вами уже три раза знакомились, нужно так и еще тридцать три познакомимся. Трудно что ли? — женщина подошла и налила в чашку ароматный чай из термоса, который стоял на тумбочке.

— Выпейте, здесь липа и мед, у вас было нервное истощение, и простуда, все сразу. Но вы крепкая девушка, все будет хорошо.

— Вера, а где вас Матвей нашел? Извините за бестактность, но он мне ничего не рассказывал. А он не похож на человека, который в дом незнакомых людей приглашает, — Моля еще раз посмотрела на женщину. Она ей понравилась, приятная такая, домашняя что ли. И пахло от нее сдобой, булочками и пирогами. Но ведьмовская природная настороженность и уязвимое положение в постели, не давали Моле расслабиться. Она хотела удостовериться, что ей и ребенку ничего не угрожает.

— Да я все понимаю, вы ведь меня совсем не знаете. Это мы с Матвеем с детства знакомы, в школе учились вместе, дружили. Я из Сибири тоже. И вот встретились совершенно случайно в храме на службе. Представляете? Он в церковь ходил, молился за вас. А меня батюшка деревенский приютил, дом мой сгорел, осталась я без средств к существованию. Матвей пригласил пожить у вас, но я отказалась. Тогда он мне работу в усадьбе предложил, это другое дело. Я хозяйственная, все могу. Вот так я и живу у вас уже три дня. Моля, вы скажите, я пирожков напекла, есть с рыбой, мясом и сладкие ватрушки, хотите принесу?

Девушка улыбнулась, она сто лет не ела домашней выпечки.

— Да, несите все, я и слона проглочу. Мне нужны силы.

Вера ушла очень довольная. Она страшно переживала. Одно дело Матвей, а другое — молодая хозяйка. Выгонит и не поморщится, а идти ей действительно не куда. Ни детей, ни мужа. Мужчины раньше были, но все куда-то делись, а некоторых она и сама повыгоняла, не желая разводить дармовщину.

Моля встала и направилась в ванную комнату. Было не просто залезть в ванну, но она справилась. Горячий душ сразу привел ее в чувства. Ей срочно нужен был Матвей, чтобы отвезти ее к Киану. Моля скребла мочалкой кожу, выгоняя из тела вместе с грязью все свои страхи. Нельзя бояться того, что не случилось. Она чувствовала, что Киан жив, тогда зачем тогда так трястись?