Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Раэ не выдержал и изумленно посмотрел на Мурчин.

— Что вытаращился? — недовольно спросила ведьма, — ох, Фере, плохой из тебя секретарь! Хороший секретарь ничему не удивляется… а ну пиши!

Раэ дрогнувшей рукой вывел то, что Мурчин ему повторила, и только тогда он сумел уложить в голову, то, что та сказала. Жизнью своих сводных братьев Раэ не интересовался, не знал о них почти ничего, кроме того, что любовница его отца выставляет их напоказ везде, где только может, словно если они примелькаются народу, это их узаконит.

Так получается, что на Бельтайн, когда он срывал в Мертвом городе сбор молоденьких ведьм, дрался с Мурчин, терял своих боевых товарищей, горел в доспехах, эти байстрюки где-то в другом месте участвовали в шабаше?

У Раэ вырвался сдавленный крик возмущения…

Глава 66. "Какого еще вурдалака?"

Раэ уже думал, что ему придется объясняться за вырвавшийся у него крик потрясения, но оказалось, что вскрикнул не он один: ведьму Иду опять мелко затрясло, она опять заклацала когтями по столу:

— Зачем… зачем ты пишешь этой твари? Не… не… не надо!

Мурчин мгновенно подлетела к ней и снова выпустила из-под рук бесцветную волну силы, которая снова растеклась по груди и лицу Иды, дрожь у нее прекратилась, однако морщинка между бровями разгладилась не сразу… Раэ не надо было гадать, чтобы понять, когда Ида приобрела эти нервные припадки. То наверняка была памятка от истязаний Ронды. Как бы там ведьма ни хорохорилась, а было понятно, что она надломлена на всю оставшуюся жизнь, а Мурчин должна была стать ей опорой. Жалеть, конечно, ведьм нельзя, но кажется, Мурчин позволила себе нечто вроде заботливой жалости: свистнула сильфам, и те опять поддержали подушку под спиной Иды. Мурчин налила ей полный бокал вина и почти заставила Иду его выпить до дна.

— Полегчало? — мягко спросила Мурчин.

— Еще, — повторила Ида после того, как отставила бокал, — расслабь меня еще…

— Хватит с тебя… уже второй раз за час мне приходится тебя лечить. Не понимаю, чего тебя так напугало, Ида?

— На… напугало? Ты пишешь этому чудовищу, которое назначило награду за твою голову!

— Ну и что, не за твою же! И она сейчас в Аве, а ты от нее за семью поясами защиты!

— Я уже устала ее бояться!

— Вот и не боялась бы…

— А ничего, что я одна все это время жила в городе? Я все эти дни была как на иголках! Ты просто не представляешь, что творилось в Аве из-за этих сумасшедших денег! Двести тысяч марок! Я только и слышала — «схватили ведьму Мурчин, ведут к Катвиал». Бывало, люди хватали по три по четыре Мурчин за день, чтобы привести их к этой твари… Даже дрались за подлинность своих Мурчин! Вели и тащили — смешно сказать — даже брюнеток, толстух и старух. И даже как-то раз одного бродягу, да еще утверждали, что это перевоплощенная ведьма Мурчин.

Та не выдержала и прыснула:

— Вот веселуха-то была! Вот что деньги с людьем творят!

— Мне было не до веселья! Я все думала, что вот поймают тебя, а ты меня выдашь под пытками…

— Глупости не городи…

— Это тебе легко сейчас так говорить!

— Но потом-то ты привыкла к тому, что ловят по несколько Мурчин на дню?

— Привыкнуть-то привыкла, но знаешь, сколько я страху натерпелась? Ты-то ладно — сидишь в своей Кнее чай со сливками пьешь , а если кто нападет на твой след и выйдет на меня… Я по ночам вздрагивала от каждого стука… Тебя мог сдать кто-нибудь из наших, из колдунов… Такие деньги!

— Исключено, — усмехнулась Мурчин, — из всех ведьм я доверяла только тебе. Нет, не потому, что ты меня не способна предать…

— В этом ты можешь быть уверенна, — тотчас подхватила Ида, — ты для меня столько сделала…

Но ее восхваления были перебиты Мурчин.

— Насчет преданности — в том я не уверена, моя милая Ида, но насчет того, что ты не глупа — это уж точно. Если бы ты меня сдала Катвиал, то следующий костер после моего был бы твоим. А что касается денег, то Катвиал их...

— Оставила бы у себя в кошельке, — докончила Ида.

— Я уверена, что только это тебя и останавливало, чтобы не сдать меня, — посмеялась Мурчин и похлопала младшую ведьму по плечу.

Румянец вернулся на щеки Иды, то ли от заклинания, то ли от вина.

— Ну что ты говоришь, не только же это… Я же умею быть благодарной… Ты же меня спасла и обращалась со мной…

— Ой-ей, не ластись. Свою благодарность ты уже не деле доказала и много раз! Давай выпьем за то, что ты у меня такая умничка, и чтобы ты перестала бояться всяких потаскушек…

Мурчин опять наполнила бокал Иды с вином и звякнула о него своим:

— До дна!

Ида послушно выдула бокал и замотала закружившейся головой:

— Крепкое! Как оно только тебя ног не валит, Мурчин?

В это время Раэ почувствовал, как его прямо на месте, за столом, обдало запахом болотиной гнили из-за кружевных перил террасы Люсиаса. Он-то давно понимал, что за видимостью лазурных вод и небес прячутся какие-то стоялые воды, тина, может быть, даже и болота, но только вот что привело сейчас в движение эти воды, если они шелохнулись и послали волну затхлого запаха сквозь иллюзорное благоухание?

— Ну зачем, зачем ты ей пишешь? — уже другим, любопытствующим тоном спросила Ида.

— Вот как раз для того, сестричка, чтобы она сняла все объявления о награде за мою голову. Тогда мне не нужен будет лич, не нужна будет филактерия…

— Да как ты это сделаешь? Мурчин! Ты что? Ты сумеешь отговорить ее не назначать за твою голову награду? Но… как?... — Ида изумленно глянула на Мурчин из-под наливавшихся дремотой век.

— О, у меня есть подходящие доводы.

— Хорошо было бы послушать. На нее же никакие не действовали. Катвиал пытались отговорить ведьмобойцы, пытались отговорить первые лица Авы — и все без толку. Она вбила себе в голову, что должна заполучить твою башку и все тут. Ей и так и эдак объясняли, что из-за шумихи тебя