Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

«Сева, – вдруг отчетливо услышал он внутри себя голос Женечки, – вставай. Пойдем ужинать!»

Он открыл глаза. Зал уже практически опустел. Было совершенно темно. Сквозь купол с улицы проникало немного света от других построек и нескольких уличных излучателей.

«Вы где?» – подумал Сева.

«Выходи!» – ясно прозвучал ответ.

Сева встал с дивана и спустился по ближайшей лестнице на средний уровень. Там светилось несколько излучателей и кое-где сидели люди – в основном это были пары, и они сидели обнявшись.

Сева спустился на нижний уровень и вышел через арку на улицу. Его сразу охватила прохлада ночи, но он не ощущал холода. Внутри него еще сохранялся жар этого общего огня, в котором только что все они вместе так красиво горели.

Оглядевшись, он увидел Женю в компании еще нескольких человек. Он подошел к ним, и они все по очереди принялись обниматься с ним. Эта телесная близость была чрезвычайно приятна. Ощущать рядом с собой чужую плоть и при этом понимать, что внутри нее – то же самое содержание, которое находится и в тебе… Такого раньше с Севой никогда не было.

Женя обвила его шею своими длинными нежными руками и горячо прижалась к нему всем телом.

«Ну, понимаешь теперь?» – прошептала она то ли словами, то ли без слов.

«Понимаю», – кивнул Сева.

«Ну! Вот!»

«Я и не знал, что это все… так…»

«Погоди… – подумала Женя, – это только начало… Первый раз…»

Все вместе они отправились в столовую, с которой вчера началось Севино знакомство с этим удивительным миром. В полной тишине они прошли метров пятьсот до одного из светящихся чуть ниже куполов и вошли внутрь.

Ужин был в полном разгаре.

Эпилог

Адаптация

Прошло около месяца, или, как тут считают, одна луна.

Сева освоился. Он быстро стал тут своим и без особых проблем встроился в карантинную группу. Поначалу он еще жил в избе под присмотром тети Клавы, помогал ей с коровами, осваивал печь, научился рубить дрова и получил первые уроки домашнего хозяйствования. Они часто и подолгу общались, иногда разговаривали, но постепенно Сева научался делать это молча, «в тишине», как тут говорят. Он также много и часто коммуницировал с ребятами, которые заходили к нему после работы, и вместе они развлекались игрой в шары, которая оказалась значительно более изощренной и многогранной, чем показалось Севе поначалу. Сева уже начал привыкать к тому, что «девочки» постоянно подтрунивали над ним, дразнили его, но в то же время нежно улыбались, не отводили глаза, когда он смотрел в них. У них было принято часто и подолгу просто стоять обнявшись, и Сева с удовольствием принимал участие в этом ритуале.

Поначалу он уже начал было присматриваться к девочкам основательнее, подумывая о том, стоит ли ему и в самом деле ждать свою Машу или, может быть, все-таки выбрать себе подружку из тех, кто рядом, хотя бы на время. Но «девочки» были не лыком шиты, они умели как-то очень резко поставить его на место буквально одним-двумя словами или даже просто жестом, приструнить его и исключить всякие нелепые заигрывания со стороны Севы. Да и тетя Клава часто и весьма серьезно выговаривала ему его же собственные помыслы, отчего Севе становилось стыдно.

Впрочем, от своих похотливых поползновений Сева вылечился скоро и навсегда. Достаточно было ему пару раз оказаться в центре круга, и вся структура его жизненных ценностей поменялась радикально.

В первый раз это произошло примерно через неделю после его прибытия. Все началось как обычно, с создания общей атмосферы, когда все участники соединяют энергии верха и низа посредством своего внимания.

Потом Сева вдруг ясно ощутил внутренний призыв выйти на середину. Противиться этому позыву было совершенно невозможно. Сева хорошо понимал, что в этот момент внимание всех участников круга приковано к нему, и для этого имеются веские основания. Он вышел на середину и осознал себя внутри кокона света, его было так много, что он не видел никого из тех, кто остался на периферии. Этот свет пронизывал его насквозь, и в первые мгновения это было болезненно: Сева почувствовал, будто он горит в огне. Но это был холодный огонь, он не обжигал тело, он затрагивал только самую глубинную Севину сущность, душу.

Через несколько мгновений, как ему показалось, он ощутил внутри себя борьбу. Ему казалось, что какая-то чужеродная темная сущность сидит в нем и не хочет уходить, но окружающий его свет будто выжигает ее изнутри. Борьба эта длилась и длилась, Севу трясло, ему было больно и страшно. Но в то же время внимание его как бы раздвоилось, и он смотрел на этот процесс со стороны. Оттуда, снаружи, ему было очевидно, что это и есть самое настоящее врачевание, и эта сущность, которую таким вот образом выкуривали из него, – она живая, и сам Сева, его душа – это ее дом. Он ощутил муки этой сущности, которую в буквальном смысле выгоняют из дому, но он ясно видел теперь, что это паразитическое образование и что оно завелось в нем против его воли, хотя и при его попустительстве.

Перед внутренним взором Севы вдруг потекли образы его многочисленных сексуальных партнерш. Он видел теперь, что никогда не любил ни одну из них; и все эти связи были не его, он не был их инициатором, но только исполнителем. Он увидел, как эта сущность внутри него вынуждала его действовать определенным образом, говорить слова, делать жесты и даже думать так, как ей было выгодно. Он понял также, что те девушки, которые были его партнершами, большинство из них, также имели внутри себя нечто подобное, и каждый раз, когда ему казалось, что он вступает в отношения с новой партнершей, на самом деле это были отношения этих темных сущностей. Они заставляли людей совершать все эти сексуальные ритуалы просто ради того, чтобы питаться ими, их мыслями, их эмоциями – их светом.

Наконец, Сева вспомнил с чего это началось. Когда ему было двенадцать лет, у него в школе была учительница, Галина Крепович, которая как-то пригласила его в свой жилблок и стала просить делать странные вещи, смысл которых мальчику был не очень понятен. Эти встречи продолжались некоторое время, и с этих пор Сева начал интересоваться противоположным полом. Он ясно увидел теперь, как от учительницы к нему переползло это странное образование, как потом