Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

Даже не так. Не свет – внутри него, а он сам и есть этот свет, а все, что вокруг, – это просто… обстоятельства…

– А ты молодец, Севка, – услышал он сзади голос тети Клавы. – Ну, понимаешь теперь? Кто ты есть?

– Я… – прохрипел Сева, показывая глазами себе на руки, в которых он держал шар света, – я свет! Вот он я… Свет…

– Вот то-то, – подтвердила тетя Клава. – Быстро ты все схватываешь! Молодец. Ну… пойдем-кась умываться…

Она помогла ему подняться и повела в дом. Перед дверью она заботливо положила ему на голову руку, но он и сам помнил, что тут требуется сделать поклон.

В санузле он разделся и полез в душ, в струях которого провел минут пятнадцать, пытаясь сконцентрироваться на только что открытом внутри себя самого пучке света.

Вышел, переоделся в чистую одежду, кем-то оставленную на лавке. Грязную одежду его уже успели унести.

Присел и задумался.

Мысленно он представил себе избу, «девочек», тетю Клаву.

Как ему теперь быть? Что говорить им? И надо ли что-то говорить?

«Иди чай пить, красавец», – услышал он внутри себя зов хозяйки.

Поднялся, глубоко вздохнул. И пошел в горницу.

Вошел, поклонился, перекрестил свой разбитый лоб и сказал:

– Простите вы меня!

«Девочки», которые были заняты кто чем, улыбнулись, поклонились ему в ответ и почти хором отвечали:

– И ты нас прости!

– Бог простит! – резюмировала тетя Клава. – Давай-кась чаю, Миланка!

Первые уроки

Снова сели за стол. Молчали. Гульназ разливала по чашкам заварку, а Милана доливала их кипятком из большого носатого чайника. Марина передавала чашки сидящим. На столе стояли вазочки с вареньем, медом, булочки, печенье и еще какие-то сладости. Сева отчаянно понимал, что между всеми ними сейчас идет какой-то диалог, которого он не слышит. При этом он хорошо понимал также, что все хорошо слышат и его мысли, и скрыть их он не может никак. Он изо всех сил старался ни о чем не думать, но мысли так и одолевали его. Больше всего ему хотелось понять, что нужно делать, чтобы научиться так же, как и все тут, слышать все.

– Сейчас ребята придут, – сказала тетя Клава, – они тебе лучше объяснят. Вы, мужики, очень серьезные все. Вам все нужно объяснять.

– А что, я тоже долго не могла понять, – призналась Женя. – Ты-то хотя бы понимаешь уже, что нужно фильтровать мысли. А меня несло, как зимой с ледяной горки. У меня такой бардак был в голове…

– Да тебя и сейчас несет, Жень, – улыбнулась Лерочка.

– Да, но теперь все-таки не так, – согласилась Женя. – Сейчас я могу просто не думать, а раньше совсем не могла.

– Как это – не думать? – удивился Сева.

– Ну, вот ты же сам сейчас пытаешься не думать, – пояснила Зинка. – Вот ты думаешь, что нужно перестать думать, а то мы все услышим, о чем ты думаешь.

– А как это делается? – уставился на нее Сева.

– Понимаешь, – заговорила Марина. – Ты сам с собой внутри все время ведешь внутренний диалог. Просто попробуй не делать этого.

Сева задумался. Действительно, он постоянно внутри себя говорит сам с собой. Но кто говорит с кем? Он посмотрел на Марину и молча сказал ей: «Привет!»

– Привет, привет! – улыбнулась Марина. – Но дело не в этом. Когда ты говоришь с собой, на самом деле ты говоришь с кем-то. Например, ты представляешь себе меня и говоришь что-то мне. Потом ты представляешь, что я тебе что-то говорю. Но на самом деле мы с тобой не разговариваем, это все ты сам делаешь…

– Севочка, – Женька хитро посмотрела на него и кокетливо задвигала бровями, – ты же только что понял, что ты – свет. Ну, посуди сам, как свет (!) может сам с собой разговаривать?

– А кто же тогда говорит? – удивился Сева. – Выходит, это не я…

Вопрос повис в воздухе. Все интенсивно молчали и смотрели на Севу. Казалось, все ждут от него чего-то, но чего, он никак не мог понять.

Сева попытался снова увидеть свой внутренний свет, и это удалось ему без особых проблем. Он ощутил недавно обнаруженный в себе самом белый сгусток света, в районе солнечного сплетения. Потом он посмотрел ла Женю.

Она глядела ему прямо в глаза, и он со всей очевидностью осознал, что она точно понимает сейчас все, что с ним происходит. И тут он увидел такой же точно комок света в ней: он спокойно вибрировал как бы внутри ее тела, также в районе солнечного сплетения. Но в то же время этот свет был как бы отдельно. Сева увидел одновременно две картинки, наложенные друг на друга: одна была обычная – все они сидят в избе за столом, а вторая была световая. Вот он, Сева, и его шар света, а вот они, «девочки», тетя Клава, и каждая из них – это тоже свет, комок света.

Тут Лера как бы дернула Севу на себя. Он перевел все свое внимание на нее. И увидел, что ее свет поднялся из солнечного сплетения к груди. При этом качество его несколько изменилось, изменился оттенок и внутренняя пульсация. Сева попробовал сделать это с собой тоже, он сконцентрировался на своем шаре и поднял его в область груди, в район сердца. Немедленно телом своим он ощутил прилив тепла и какой-то доброты, нежности. В этот момент он заметил, что и все остальные сделали то же самое. Между ними вдруг установилось какое-то благодушие. Севе совершенно искренне захотелось всех обнять. Он понял со всей очевидностью, что все они любят его просто за то, что он есть, безо всяких предварительных условий и претензий.

В этот момент Женя снова привлекла Севино внимание тем, что опустила свой шар в низ живота. Сева последовал за ней и тоже опустил свой шар вниз, в район пупка. Немедленно он ощутил жар во всем теле, оно вздрогнуло, через него как бы прошла волна тока, которая ударила прямо в голову. Между тем Сева ощутил, что и все остальные опустили свои шары вниз. В пространстве избы почувствовалось напряжение. Сева напрягся, выпрямился и насторожился.

Тогда Женя опустилась еще ниже, и Сева последовал за ней. Он почувствовал, как напряжение переходит в возбуждение. Он смотрел на Женю своим раздвоенным вниманием и видел, как глаза ее сделались гипнотически притягательными, она слегка нагнула голову вперед и смотрела на Севу