Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

как бы исподлобья. Сева совсем было переключился на обычное зрение, но тут он ощутил жар между ног и, возвращаясь к ви́дению светового диапазона, увидел, что Женя направила свой шар к нему, туда, в область гениталий. Сева почувствовал неожиданное напряженное и неудержимое влечение, ему вдруг захотелось наброситься на Женю прямо тут, при всех, но в этот момент Лера вдруг сказала вслух:

– Же-ня!..

Та «отпустила» Севу, и ее шар снова вернулся внутрь контура ее тела. Сева слегка расслабился, но горячее влечение к Жене не оставило его. Он никак не мог оторваться от ее гипнотизирующего взгляда, казалось, она затягивает его в себя. В этот момент внутри него прозвучала мысль: «Маша!» Сева даже не понял, была ли это его собственная мысль, или кто-то из присутствующих ее подумал, но в этот самый момент его собственный шар вдруг сорвался с нижней позиции и резко подскочил вверх, в область груди, а потом поднялся еще выше, в голову.

Женины чары разрушились. Сева даже успел удивиться, что с ним произошло такое. Он смотрел на Женю с удивлением и видел, как она мило улыбалась. При этом шар ее тоже поднялся вверх, в область головы, и он услышал в себе отчетливо ее голос: «Ну, понимаешь теперь?»

Сева кивнул, расслабился и прислонился спиной к стене.

– Ну, касатики мои, а штош вы чаю-то не пьете? – сказала тетя Клава. – Вот тут я вам вареньица достала, земляничного. А вот медку…

Все внимательно смотрели на Севу.

– Спасибо, теть Клав, – сказала Лерочка. – А помнишь, как мы с тобой ходили за земляничкой-то за этой?

Вдруг Сева ясно увидел картину, как Лера и еще кто-то ходят по полянке и, нагибаясь, собирают в лукошко ягодки, а тетя Клава присела на пенек и очень внимательно и добро наблюдает за ними.

– Какие деньки-то были тогда солнечные! Помните, девочки?

Тут картина Севы расширилась и конкретизировалась: он увидел других людей, и среди них Зину и Милану, как все они ходят по полянке на лесной опушке, собирают ягодки, и вдруг одна из них роняет свое лукошко, ягоды рассыпались, все смеются…

– А у Ольки лукошко тогда рассыпалось, помнишь, – задумчиво припомнила Зина. – А я наступила на ужа…

Сева ясно увидел этот момент, как Зина подходит к деревцу, растущему на пригорке, взвизгивает, отскакивает, тетя Клава кричит ей что-то…

Все молчали, погрузившись в это воспоминание, но вдруг оно будто рассеялось. И Сева снова вернулся в текущий момент, вот он, сидит за столом на лавке, под иконами, перед ним чашка чаю…

– Девочки, – сообщила тетя Клава, – а красавец-то наш ниче, оклемался. Как думаете, будет толк из него?

– Да он просто семимильными шагами наверстывет, – похвалила Севу Лера. – Мало я таких помню.

– Сева – просто золото, – поддержала Марина.

– Ни за что бы не поверила, что такие талантливые ребята еще остались за забором, – поддержала подруг Гульназ.

Сева напрягся. Он уже усвоил, что если присутствующие переходят на «голосовое» общение, это значит, снова начинается спектакль. Он с подозрением посмотрел на Женю. Она, казалось, ждала его взгляда и молча глядела прямо на него.

Сева сделал усилие и снова сфокусировался на своем шаре. В этот момент он ясно услышал внутри себя: «Сейчас ребята придут!»

– Сейчас ребята придут? – переспросил он.

Все захлопали в ладоши.

– Молодец, Севка, – улыбнулась Женя. – Получается…

«Девочки» повставали со своих мест и стали снова накрывать на стол. Они раздвинули свои чашки и миски со сладким в стороны, поставили четыре тарелки, принесли закуски и чугунок с супом, который все это время продолжал греться в печи. Милана вопросительно посмотрела на Севу, но тот отрицательно покачал головой. Есть сейчас он был просто не в состоянии. Зато он вспомнил про чай и решил немного восстановить водный баланс, и очень кстати: в горле у него совсем пересохло.

Через несколько минут в избу вошли мужчины. Их было четверо, все они были одеты в льняные костюмы, у всех были бороды. Они входили по очереди, кланялись и крестились на образа и мыли руки в раковине. Затем каждый из них подошел к Севе знакомиться.

– Дима.

– Альберт.

– Сергей.

– Анатолий, можно Толик.

Ребята пожали руки и расселись за стол. «Девочки» крутились у печи. Молчали. Тетя Клава кивнула головой на накрытый стол, и мужчины принялись накладывать себе еду.

Дима выглядел старше других. Его длинные черные волосы были собраны в пучок, борода была коротко подстрижена. У него были густые черные брови, практически черные глаза, большие мозолистые руки. Он посмотрел на Севу заговорщически и поинтересовался:

– Ну как, осваиваешься? Не замучили тебя наши ведьмочки?

– Почему же сразу ведьмочки? – немедленно отозвалась Женя. – Сами-то вы хороши, шаманы лесовые…

– Цыц! – прикрикнул на нее Дима, впрочем, беззлобно, как-то даже театрально.

Сева моментально понял, что опять начинается спектакль, и попытался сконцентрироваться на шаре, но никак не мог. Казалось, что-то мешало ему.

Женя подошла и села рядом с ним на лавку. Она кокетливо поправила свои кудрявые волосы, подтянула узел на косынке и искоса глянула на Севу. Тут он как бы сам собой обнаружил свой шар в районе солнечного сплетения. Но вместе с тем он почувствовал себя как бы внутри кокона. Между ним и всем остальным появился некий барьер, который, казалось, мешал ему настроиться на общую волну.

«Что это?» – подумал Сева, обращая вопрос скорее к себе, чем к остальным.

«Это страх», – пояснила Женя.

– Да, мы ж страшные бородатые мужики! – рассмеялся Дима. – С нами не то, что с девчонками, с нами нужно быть в тонусе, а, мужики? – остальные ребята тоже заулыбались.

Сева не знал, как ему реагировать, хотя он уже понял, что бояться тут кого-то смысла нет, но какая-то инстинктивная часть его мешала ему расслабиться. Он никак не мог сосредоточиться и посматривал то на «мужиков», то на «девочек», то на тетю Клаву.

Внезапно он почувствовал жар в области солнечного сплетения, и немедленно картинка его раздвоилась. Он увидел, что мужчины сформировали общий шар в середине стола и он, будто магнит, вытянул на себя шар Севы.

После некоторой внутренней борьбы он сдался и отпустил свой шар, и тот немедленно влился в общий мужской. Сева тут же ощутил себя частью группы, перед его внутренним взором стали проноситься какие-то картины, среди которых одна вдруг особо привлекла его. Он как бы вошел в нее и увидел, как все вместе они заняты постройкой какого-то дома. Круглый остов уже сформирован, и теперь идет монтаж крыши, которую подвозит им планер, аккуратно опускает сверху, ее устанавливают в специальные пазы