Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

Ладонь Алека располагается на моей пояснице, а большой палец скользит по оголенному участку кожи прямо над попой. Он наклоняется, прижимая лоб к моему.

— Мне правда нравятся те лосины. Но понравятся еще больше, когда ты позволишь мне связать ими твои руки над головой позже.

Дрожь желания прокатывается по мне – такая сильная, что тело содрогается. И по расплывающейся ухмылке Алека ясно, что он это почувствовал. Пальцы впиваются в мою поясницу, заставляя откашляться.

— У-у нас тут компания, дорогой, — выдыхаю.

Алек бросает взгляд на Брючный Костюм, которая наблюдает за нами с влажными глазами, сжимая лацканы пиджака, будто жемчужное ожерелье.

— Действительно, дорогая.

— Ну и ну, — выдыхает она. — Вы просто прелесть. Ко мне приходит множество пар: измотанные, резкие друг с другом, проходящие через брачные формальности… Но вы… между вами действительно есть химия. Организовать всё так близко к дате свадьбы и не только не нервничать, но и быть явно очарованными друг другом… Что ж, думаю, это будет долгий и счастливый брак.

Брючный Костюм отодвигает для нас стулья и жестом приглашает сесть за стол, где уже разложены десять кусочков роскошных на вид тортов.

— Пожалуйста, садитесь… — говорит она.

Только сейчас замечаю, что Алек всё еще держит меня так, будто готов разорвать на части своим языком. Вырываюсь, тут же нервно почесывая затылок.

Черт. Этот раунд за ним.

— Меня зовут Тересса Уильямс. Моя команда будет готовить ваш свадебный торт. Я дам вам время, чтобы вы могли без спешки попробовать каждый вкус. Может, это покажется странным, но не скажу, какие это вкусы, пока вы не попробуете всё. Не хочу, чтобы ваши предубеждения о том, каким должен быть вкус, повлияли на реальные ощущения. Каждый кусочек пронумерован, вот ручка и бумага – записывайте фаворитов. Буду периодически заглядывать к вам. Но если возникнут вопросы, мой номер на этой карточке.

Тересса кладет визитку перед нами.

— Приятного аппетита, пташки. Вернусь минут через пятнадцать.

— Спасибо, — говорю я, когда Тересса выходит.

Скольжу взглядом по столу, изучая море шоколадных, розовых и золотистых кусочков.

Алек отвлекает, опуская горячую ладонь мне на бедро.

— Какой попробуем первым, солнышко?

Опускаю взгляд и вижу, как его ладонь медленно ползет от колена к внутренней стороне бедра, прежде чем я сдвигаю ноги, зажимая его руку между ними.

— Потише, Фокс.

Он усмехается, выдергивая руку.

— Мы больше не играем?

— Нет.

Я закатываю глаза, но затем незаметно смотрю на него. Он игривый. Самоуверенный и помешанный на себе, но игривый.

— Ты – сплошные проблемы, — говорю с ухмылкой.

Неужели Алек Фокс, главный бабник всех времен, становится моим другом?

— Тебе хочется немного проблем в жизни, — усмехается он в ответ.

— Ага, как молочницы.

Алек трясет головой и смеется.

— Ладно… — хлопает в ладоши. — Придется пробежать на шесть миль больше завтра, но давай есть торт.

— Хочешь узнать секрет?

— Хочу узнать все твои секреты, Уинтер.

Отмахиваюсь от комментария с улыбкой. Так вот каково это – дружить с Алеком Фоксом? Я перешла из статуса «ужасный стеб» в статус «легкие поддразнивания, шуточные драки и фразы, от которых сводит бедра»?

— Ненавижу торты. Обожаю пирожные, и ты знаешь, что я люблю мороженое, но терпеть не могу свадебные и праздничные торты. Ну, почти все.

Алек берет самый декадентский кусок шоколадного торта и ставит между нами. Он протягивает мне вилку, не отрывая взгляда, и я беру ее, чувствуя себя неожиданно комфортно в этой искренней минуте. Он слушает с интересом. Следит за моими губами, расслабленно сидит, и от этого я становлюсь естественнее. Дружелюбнее.

— Когда я была маленькой… — поддеваю вилкой край шоколадной глазури. — Мы с мамой ходили в булочную в полумиле от дома, «Эддис Бейкери». Она покупала яблочные пончики для папы, глазированные шоколадные – для братьев, а мы с ней брали четыре разных кленовых пончика и съедали их, не доходя до дома.

Тихо смеюсь.

— Кленовый вкус был нашим любимым. Кленовые пончики из «Эддис», кленово-ромовое мороженое из «Броунерс», кленовый латте из «Каванакс Кофе Хаус», кленовая помадка из «Шоколатери» в Венис-Бич…

Заправляю волосы за ухо, замечая, что взгляд Алека следит за движением, а затем опускается на мою шею.

— Если мне было грустно или случалось что-то плохое, мама собирала мои любимые кленовые сладости со всего города, чтобы подбодрить.

От того, как Алек сосредоточенно смотрит на меня, в животе образуется нервный комок, и я наконец отправляю кусочек торта в рот.

— Где живет твоя семья? — спрашивает Алек, не отводя глаз от моих губ, когда я облизываю вилку.

— Папа – в том же доме, где я выросла, в Венис-Бич. Братья-близнецы, кстати, живут вместе в Уэстчестере. Они открыли детский бейсбольный комплекс «Шортстопс». У них есть внесезонные лагеря, тренировки и лиги. Вообще, это довольно круто. Я ими горжусь.

Умалчиваю о том, что мама мертва. Люди не знают, как реагировать, когда узнают, как именно она умерла. Сейчас мы так хорошо ладим – не хочу портить момент неловкими фальшивыми соболезнованиями.

— Мы встречаемся в том доме каждое воскресенье – ужинаем и болтаем.

Закатываю глаза.

— В основном чтобы они могли покритиковать мою жизнь, но… — тихо хихикаю.

— Братья старше тебя?

Я киваю.

— На два года.

— Хм… — Алек наконец откусывает шоколадный торт. — Блин, — бормочет он с набитым ртом. — Это просто бомба.

— Это потому, что обычно ты не ешь сладкое. Ладно, а к чему это «хм»?

Алек проглатывает кусок и вытирает рот салфеткой. Медленно отпивает воды, совершенно не беспокоясь, что оставляет меня в ожидании ответа. До меня доходит – как будто я и так не догадывалась – он, может быть, привык, что мир замирает, затаив дыхание, пока он не соизволит заговорить. Ему, наверное, никогда никого не нужно ждать. Наконец, он ставит стакан и поднимает на меня глаза.

— Два старших брата и такая красивая заноза, как ты, в роли сестры. Удивлен, что они не ненавидят тебя за все переживания.

— Переживания?

— М-хм-м. Переживания. Мужики – говно, а ты – десятка. Будь ты моей сестрой – или кем угодно, – я бы перестрелял всех в радиусе полумили.

Живот сводит от смеха.

— Э-э, спасибо? Может, это был комплимент… Не могу решить. Наверное, это было самое