Измена. Любить нельзя забыть - Полина Ордо

Передо мной маячил коридор. Пока Алла Эдуардовна шипела змеей, я успела натянуть туфли на низком ходу, схватить сумочку с документами и оказаться в дверях.

— Куда это ты собралась?

Я оттолкнула свекровь и выскочила на лестничную площадку. До лифта нужно было пробежать до узкого коридорчика с распашными дверями, а вот поворот на лестницу был на расстоянии вытянутой руки. Туда я и метнулась.

Чего я не учла, так это прыткости и ловкости свекрови. Несмотря на свой возраст, она довольно быстро догнала меня и вцепилась в дверь, не давая мне ее открыть. Я пыталась убрать женскую ладонь с дверной ручки.

— Не дури, Кира! Будь умнее!

Я вспылила, пихнула свекровь локтем в грудь и оттеснила ее от двери, а затем вырвалась, наконец, к лестнице. На наши разборки даже вышли Елисеевы, супружеская пара из квартиры напротив. Они с интересом глядели на нашу потасовку.

— Идите вы к черту со своим сыном!

Удар по многострадальному лицу был решающим. Не удержавшись на ногах, я стала заваливаться на спину. Алла Эдуардовна с ужасом вцепилась в меня, успев поймать только хлипкий ремешок заплечной сумочки. Он не выдержал моего веса и звонко лопнул.

Полет вниз показался бесконечностью. Зацепившись за перила, сначала ударилась спиной, а затем всей силой рухнула на край ступенек животом, пересчитав их почти все.

Не в силах встать, едва дышала и сходила с ума от огненной боли, разливавшейся по телу. Пронзительный, визгливый голос впивался в голову:

— Срочно вызывайте скорую!

Новая реальность

Меня будил мерзкий запах: смесь антисептика и хлорки. Так, за небольшим исключением, пахла больница. И, судя по едкости, я попала не в частную, а во вполне обыкновенную.

С трудом разлепив глаза, плохо помнила, что произошло. Скосила взгляд и рассмотрела надпись на вставке из толстого стекла на двери. Читала задом наперед. Реанимация. Красные буквы впечатывались в мое сознание, пробуждая отголоски воспоминаний.

Алла Эдуардовна. Лестница. Полет.

Попыталась привстать, но тело тут же пронзило болью. Охнув, смогла дотянуться до кнопки звонка, покрашенной той же краской, что и стены. Нажалась с трудом, зато потом почти сразу я услышала шаги в коридоре. Дробные и быстрые.

Ко мне в палату забежала медсестра. Первым делом проверила показания приборов, а уже потом обратила на меня внимание. Убедившись, что данные в норме, заботливо склонилась ко мне.

— Что-то случилось?

— Я… не узнаю это место.

— Последствия наркоза, наверное. Вас привезли вчера. Ничего не помните? Тут вас ждут… Муж и из полиции.

Едва я услышала про Игоря, как непроизвольно дернулась и вдруг впилась пальцами в хрупкое запястье смуглой медсестры. Вглядываясь в ее карие глаза, зашептала:

— Не надо мужа!

— Хорошо, успокойтесь. А с полицейским поговорите?

Вместо ответа кивнула и вновь посмотрела на толстое стекло: мне показалось, что там маячил силуэт Игоря. Стиснув зубы, замолчала, позволяя медсестре что-то пометить у себя в карточке и выйти, чтобы позвать полицейского. Голос Игоря я и правда слышала, мой муж с кем-то громко спорил. Похоже, с той самой медсестрой. А в это время ко мне в палату юркнул молодой вихрастый парнишка, которому сложно было дать и двадцать лет. Если бы не форма и погоны, так бы и подумала. Поправив сначала сползшие с переносицы очки, он нервно натянул падающий с плеч халат и принялся с треском открывать папку для документов.

— Ларцева Кира Владимировна?

— Да, — хрипло ответила и добавила, — закройте дверь, пожалуйста.

— Конечно! — парнишка спохватился и успел захлопнуть створку двери прямо перед самым носом Игоря. — Так лучше?

— Гораздо, — я кивнула и натянула видавшую виды простыню повыше. Меня начало знобить.

— Вы поступили в городскую больницу номер семь вчера в семнадцать сорок девять с сильным кровотечением. Соседи видели, как вы спорили на лестнице со своей свекровью, Ларцевой Аллой Эдуардовной. Так что же вчера произошло? — достав какой-то бланк, парнишка, забыв представиться, уселся коршуном на свободный стул и вытаращился на меня, как сова на мышь. — Это она вас толкнула?

— Нет, — я еще плохо соображала. — Может и она… Я не помню. Голова очень сильно болит.

— Да, мне уже сказали, что у вас кроме выкидыша, растяжение связок на правой ноге и легкая черепно-мозговая… Полная медицинская справка.

Если бы я не лежала, то точно бы упала. Я услышала только «выкидыш». Полоснуло болью по всему телу. Хрипло вздохнув, сжала кулаки и сцепила зубы.

Хотелось выть.

— Что с вами? Позвать врача?

— Не надо, — еле слышно ответила и мотнула головой.

— Эти следы на лице — результат падения? — парнишка продолжал допрашивать меня.

— Простите, вы не сказали, как вас зовут.

— Конечно, Кольский Егор Андреевич. Лейтенант полиции, дознаватель.

— Егор Андреевич, давайте сделаем так… Не для протокола. Я вам расскажу, как было, а вы честно ответите мне на вопросы. А там решим, что писать.

Такое мое предложение сначала было принято в штыки, но только сначала. Я начала говорить лишь тогда, когда полицейский отложил ручку.

— Позавчера меня избил муж. Ударил по лицу несколько раз. Результат вы видите сами. Так вот, что может грозить ему, если я и правда сниму побои?

— Если не было сотрясения, то есть тяжкого вреда здоровью, то штраф. Тысяч сорок, — дознаватель пожал плечами.

— Прекрасно, — я нервно хихикнула. — Прекрасно!

— Арест до пятнадцати суток и общественные работы.

— А потом он вернется и либо сделает меня инвалидом, либо и вовсе убьет…

Парнишка смутился и замолчал, весь его энтузиазм улетучился. Это и правда звучало смешно. Игорь и сорок тысяч, да еще общественные работы. Он наймет лучшего адвоката, который докажет, что это я сама напоролась на кулак Игоря несколько раз.

— Случай с лестницей? Вы точно уверены, что ничего не помните? Это уже тяжкий вред здоровью. Если есть умысел, то тут точно уголовный срок.

Я смотрела на этого прыткого юношу. Мне правда хотелось верить, что он — глас закона. Но перспектива того, что меня саму же выставят виноватой, отрезвляла. И в то же время…

Меня засасывало в пустоту. Горевать о потере хотелось все меньше. С безысходностью и болью, я начинала чувствовать что-то другое. Апатия сменилась пониманием: теперь будет намного проще. Я не беременна, больше не беременна. Игорь отстанет. А если заявлю на них, так быстрее разведут. И не буду ничего просить, пусть подавятся, не нужны мне их деньги, лишь бы меня в покое оставили.

— Хорошо. Свекровь дала мне пощечину, потому что я хотела уйти от ее сына. Поэтому