Измена. Любить нельзя забыть - Полина Ордо

и упала, хотя она пыталась меня поймать. Муж же избил, когда я сказала, что не хочу жить, деля и его, и постель с другой женщиной, которая, к тому же, беременна от него.

— Вы уверены? Именно так все и было? — полицейский мягко уточнил, смотря на меня с легкой полуулыбкой. — Слово в слово?

— Теперь отговариваете меня? — отвела взгляд и сморгнула непрошенные слезы.

— Нет, просто убеждаюсь, что вы не только уверены, но и знаете, что делаете.

— Да, знаю, — решительно кивнула: назад дороги нет. — Мне рассказать подробнее?

Полицейский взялся за ручку, а мне пришлось все детально рассказать. С каждым словом становилось все легче. Я примирялась с новой реальностью, понимая, что теперь все будет иначе.

Криво расписавшись в протоколе, осторожно перевернулась набок и ухватилась за подушку. Едва дверь за настырным полицейским закрылась, я разревелась. Плакала молча, глотая едкие слезы. Лицо почти сразу покраснело и опухло.

Аккуратно дотронулась рукой живота и завыла, грызя угол подушки. Даже думать о случившемся было больно.

Я потеряла самое дорогое. И только эта потеря отрезвила и красной линией очертила другое, самое явное желание.

Я очень хочу жить.

Побег

Дверь скрипнула. Я даже привстала на кровати, со страхом ожидая, что в палату зайдет Игорь. Пока меня держали в реанимации, но все могло измениться в любой момент. И тогда…

Нервно сглотнув, легла обратно на подушку и выдохнула. Нет, не Игорь.

Врачом у меня был пожилой мужчина, из травматологии. Наблюдали за мной только из-за сильного кровотечения, из-за которого я и потеряла ребенка, и травмы головы. Бог уберег: никаких переломов, только растяжение. Но спазмы еще были, как и боли от ушибов.

Завтра переведут в обычную палату. И что тогда? Куда бежать? Как бороться с Игорем? Он ведь все еще мой муж, никакого развода. Пока. Как и судебного разбирательства. Мне нужно было явиться в отделение полиции, да и врачи должны дать заключение, уже по побоям.

— Уже не спите?

Теперь в палату и правда вошли, только это была постовая медсестра. В руках она держала пакет с вещами, я отчетливо видела там одежду и полотенце.

— Нет, не сплю.

— Обезболивающее?

Я мотнула головой, разглядывая пакет. Сомнительно, что Игорь так позаботился обо мне. Тогда кто? Лариса? Оля?

— Кто передал? — я привстала на здоровом локте и подозрительно сощурилась.

— Не знаю, оставили в приемном покое, — медсестра пожала плечами и достала из кармана халата ртутный градусник и твердым шагом направилась ко мне. Пакет оставила возле тумбочки: так, чтобы я дотянулась.

— Что-то еще?

— Вечером будет капельница, а утром — обход и перевод в травматологию, на третий этаж. А там… Выпишут скоро. Если снова кровотечение не откроется.

— А может? — я испуганно посмотрела на медсестру. — Врач ничего такого не говорил.

— Все может, ничего нельзя исключать. Просто лежите и отдыхайте.

Мне сунули градусник под мышку, оставив в сомнениях. Я лежала и ждала, пока медсестра сделает все процедуры и оставит меня одну.

— Температура нормальная, врач будет через два часа…

Я ничего не отвечала, только старательно смотрела в потолок и ждала. Пост медсестры был прямо напротив моей палаты, мне даже иногда казалось, что она видела что-то через стекло. Хотя ко мне старались почаще заглядывать, ненароком.

Едва я осталась одна, сразу же потянулась за пакетом. Он показался мне чертовски тяжелым. Внутри и правда была домашняя одежда, ночная рубашка, футляр с зубной щеткой и пастой. Я методично все доставала, рассматривала и думала, от кого это. Все выяснилось, когда мне на колени упало тонкое вафельное полотенце. К его ярлычку была привязана небольшая записка, вернее, скручена рулончиком и запрятана внутрь. Поэтому ее и не нашли.

“Ты на первом этаже, решеток на окнах нет. Как только стемнеет, вылезай. Я буду ждать. Оля”.

Записку перечитала три раза, прежде чем поняла, о чем идет речь. Оля предлагала мне просто сбежать. Документов тут никаких моих нет, из больницы мне нужна только выписка, но… Ее можно и потом попросить.

Нельзя оставаться и ждать перевода в обычную палату. Пока ко мне никого не пускают, потому что реанимация, но потом… Уверена, не пройдет и пяти минут, прежде чем Игорь все устроит по-своему.

Сжав зубы, свесила ноги с высокой кровати и встала. Вышло довольно неплохо, прежде чем я попыталась сделать первый шаг. Подвернутая нога отозвалась острой болью. Прихрамывая, добрела до стены и пошла вдоль нее до самого окна. Я и правда была на первом этаже, бумажные жалюзи скрывали все довольно хорошо. Моя палата была со стороны внутреннего двора, где была асфальтированная дорога и кусты, чуть дальше — высокий забор. Как же Оля собралась меня забрать?

И как мне выбраться, если даже обычный шаг дается с таким трудом?

Все время, пока в палату никто не заглядывал, я старалась расхаживаться сильнее. Заодно и прислушивалась к своему животу: вдруг… вдруг все начнется снова?

Пакет с вещами я тоже сложила. Сначала хотела оставить его на подоконнике, но потом подумала, что не стоит привлекать к нему лишнего внимания.

Ужин в меня совсем не влез, просто комом встал. Даже выпить ничего не смогла. Списала все головную боль и постаралась отделаться от медсестры побыстрее. Оставалось только следить за тем, как медленно садится солнце. Плавно, неторопливо, окрашивая всю мою палату почти в кроваво-алый цвет.

Переживая обо всем, я не выдержала и встала. Сжала под мышкой пакет и осторожно подошла к окну. Силуэт Оли угадала сразу, она даже особо не пряталась: прогуливалась мимо.

Слава богу, окна были новыми — стеклопакеты — не стоило ожидать, что заскрипит. Открыла его легко, но прежде сдвинула жалюзи в сторону. Села на подоконник и…

— Вот ты где! Скорее!

Оля коршуном налетела на меня. Скинула свою толстовку и заставила надеть, затем подхватила под руку и заторопилась в сторону забора.

— Оля? Ты что, фильмов пересмотрела?

— Нет. Просто слухи кое-какие до меня дошли. Не хочу даже проверять их. Так что давай, быстрее. Там Денис ждет на машине, мой знакомый.

— Я не могу быстро, нога болит.

Мы успели дойти до одной из дорожек, как позади зажегся свет. Яркий желтый прямоугольник выхватил нас из мягкого сумрака. Вцепившись в руку Оли, обернулась: моя палата. Там что-то творилось. Я с ног до головы покрылась мурашками и холодным потом:

— И… Игорь! — хрипло пробормотала и переполошила Олю. — Игорь, это он!

— Твою налево! Вот сукин сын!

Оля крепко схватила меня за талию и ускорилась. Перед глазами все мелькало. Тапочки