Измена. Любить нельзя забыть - Полина Ордо

— Там же забор!

— Все нормально, идем…

Мы обогнули кусты с сиренью, а сзади уже слышались тяжелые шаги. Игорь бежал за нами.

Забор казался крепким, но в нем была калитка. Она была открыта. Оля протащила меня через нее, а потом вытащила какой-то кусок арматуры и просунула в специальный разъем, на который обычно вешали замок.

Черный форд с закрытыми номерами стоял неподалеку. Из машины выскочил молодой мужчина приятной наружности, весь в веснушках и с длинными рыжими волосам, стянутыми в хвост. Открыв заднюю пассажирскую дверь, он успел меня перехватить и мягко протолкнуть в салон. Оля в это время села рядом с водительским местом.

— Кира! Кира, стой!

Игорь пытался вытащить кусок арматуры и выбраться через калитку.

— Кира, не глупи!

Я испуганно смотрела через заднее стекло на мужа, с каждым его выкриком покрываясь мурашками. Когда хлопнула водительская дверь, я вздрогнула и замерла. Игорь смог, наконец-то, вытащить кусок арматуры. Отбросил его в сторону и побежал в нашу сторону, к машине.

— Денис, ходу! Ходу!

Дважды уговаривать не пришлось. Машина резко рванула вперед, я только успела схватиться за сиденье. Игорь бежал за нами до последнего, пока Денис, ударив по газам, не вильнул вправо и смело проехал на красный и выскочил на проспект.

Я успокоилась лишь тогда, когда Игорь стал маленьким и почти невидимым. Потом и вовсе исчез. Мне хотелось верить, что навсегда.

— Оля, ты не хочешь мне ничего объяснить? — я повернулась к подруге лицом. — Что за безумие?

— Игорь твой молодец, на ходу подметки рвет. Уж не знаю, что ты такого сделала, но он уже успел многим растрезвонить про твое помешательство, про то, как ты напала на его мать, про выкидыш. Что, мол, у тебя с нервами не все в порядке и тебе нужно лечиться. Понимаешь, о чем он?

— Психушка? — ужаснувшись, поежилась и сильно побледнела. — Он хочет упрятать меня в психушку? Урод!

— Так что ты сделала?

— Ничего особенного. Побои сняла, как ты и говорила. И про его матушку все рассказала. Развод не будет легким.

— Что же, это хорошее начало, — Оля широко улыбнулась и похлопала Дениса по плечу. — Вези нас к Арману.

— Окей, только остановимся где-нибудь, мне нужно открыть номера. Не думаю, что нам нужна сейчас полиция. А потом, хоть к черту на куличики.

Хорошо бы. Но боюсь, что Игорь меня и там найдет.

Дом

— Признаюсь, когда ты сказала про Армана, я ожидала увидеть либо какого-то итальянца, либо армянина. Откуда у твоего друга такое прозвище?

Я, прихрамывая, пересекла единственную комнату, которая была и кухней, и включила электрочайник. Оля принесла мне каких-то булочек, фруктов, еще и вина прихватила. Но я пить совсем не хотела.

— Ты не поверишь! — Оля, придвинув ближе журнальный столик с пепельницей, привычно закурила. — Мы были вместе не конференции, которая была организована по принципу турслета в Зеленогорске. Так вот, нам сказали, что там работает бассейн. Его, правда, на ремонт закрыли, а наши мужчины, после некоторых переговоров сильно приложились к пятизвездочному. Пошли купаться. Денис, Вадик и Максим. Максим нырнул рыбкой в пустой бассейн. Спасли его только те самые разделители и концентрация крови в коньяке, который бежал по его венам. Плавок не было, зато были боксеры какие-то китайские. Максим неплохо зарабатывал, мог бы и фирменные купить. Ну так вот, вместо Армани там было написано Арман. Вот лежал наш Арман на этих разделителях, свернутых в кучку, и греб в пустом бассейне. С тех пор и повелось.

Я улыбнулась и села рядом с Олей, впервые не испытывая едкого отвращения к дыму сигарет. Взяла подругу за руку и крепко сжала ее ладонь.

— Послушай, Оль. Ну у тебя такие хорошие друзья, как же ты себе таких мужей выбирала? Вот же перед тобой.

— Это другое, ты не понимаешь. Да и чья бы корова мычала, — Оля хмыкнула, вскинула брови и посмотрела на меня через плечо. Стряхнула пепел в пепельницу и широко улыбнулась. — Мы друзья, а не любовники. Да и мы слишком много друг о друге знаем. Ты тут неплохой порядок навела в холостяцкой берлоге.

— Три недели в затворничестве. Скучно, — я с тоской посмотрела в окно, за которым виднелись только бесконечные многоэтажки и лишь небольшой клочок неба.

— Прости, пришлось импровизировать. Игорь… Он ведь почти все знает не только про Лару, но и про меня.

Да, с этим можно было согласиться. У меня было не так много друзей, чтобы хорошо где-то спрятаться. Оля так вообще всегда на виду.

— Про Армана и Дениса я тебе даже никогда не говорила, так что… Это было очевидно. Да и не сунется к мужикам твой Игорь, он же хрущ садовый, а не мужик.

— Да.

Чайник закипел. Я сделала нам какао, достала булочки и предложила Оле перекусить. Мы давно не виделись, так что поговорить было о чем. Новостей у меня тоже накопилось. Всего понемногу.

— Лара тебе звонила?

— Нет, — мотнула головой и отломила кусочек рулета с маком. — И я ей не звонила. Сама же говоришь, что Игорь все про всех знает. Удивительно, как он тебя не выследил.

— От моего дома до квартиры Армана десять минут езды на самом деле, а я к тебе ехала почти три часа. Такими окольными путями, чтобы никто не заметил. У меня с того дня паранойя развилась уже, всюду твой муж чудится. Как твой развод?

— Никак. Вернее, подала заявление. Была раз в полиции и все. А, еще в больницу звонила. Вроде бы никаких проблем с моим побегом не было, документы они и сами отправили их уже. Дело, вроде бы, еще не возбудили. Я не сильна в терминологии, а меня на смех подняли. Уверена, Игорь за эти три недели нашел кучу свидетелей и доказательств, что если я не инопланетянин, так какой-нибудь лепрекон.

— Мудак твой муженек, вот кто он.

— Была бы возможность, уехала бы куда-нибудь. Подальше.

Я оглядела комнату. Мне досталась площадка для съема, то есть квартира, в которой этот самый Арман развлекался с девушками. Видимо, на свою жилплощадь водить — табу.

Обычная студия. Небольшой кухонный гарнитур с барной стойкой, полуторная кровать с хорошим матрасом и диванчик с кофейным столиком. Мне одной достались такие царские хоромы, что стоило радоваться. Я и радовалась. Просыпалась, спокойно завтракала, смотрела телевизор и ни о чем не думала.

Сложнее всего было не вспоминать о ребенке. Я настойчиво