Сестринская ложь. Чужие грехи - Альма Смит

Я аккуратно перебирала вещи. Вот мой старый браслет. Вот ее серебряное колечко, которое она потеряла и так и не нашла. А вот…

Плоский, черный предмет. Еще одна флешка. Но не моя. Мои были синие. Эта была чужая.

Я взяла ее в руки. Она была чистой, без пыли. Значит, положили недавно. Год-два назад, не больше.

Значит, Эльвира действительно пользовалась этим тайником уже взрослой. Значит, здесь может быть что-то важное.

У меня не было с собой ноутбука, чтобы проверить. Но я знала, что не уйду отсюда без содержимого. Нужно было найти, где это можно сделать.

Я положила флешку в карман. Остальные вещи аккуратно вернула в коробку, поставила на место. Пусть лежит. Это уже не мое.

Я еще раз оглядела чердак. Может, есть что-то еще? В углу валялась стопка старых школьных тетрадей. Я порылась в них — ничего. Только бабушкины записи по хозяйству.

Я уже собралась уходить, как вдруг услышала звук. Снизу. Скрип половиц.

Я замерла, вжалась в тень за трубой. Кто-то был в доме.

Шаги. Медленные, тяжелые. Не крадущиеся, а просто идущие. Потом голос. Мужской, незнакомый.

— Никого тут нет. Пыль по колено. Иди смотри.

Еще один голос, ближе к лестнице.

— Осмотри все равно. Хозяин просил тщательно. Может, что оставила.

Меня бросило в холодный пот. Это были они. Люди Ислама. Или отца. Они искали меня здесь. Поняли, что я могу приехать сюда.

Я прислушалась. Их было двое. Один, судя по шагам, остался внизу, ходил по комнатам. Второй… второй начал подниматься по лестнице на чердак.

Сердце прыгнуло в горло. Я оглянулась. Спрятаться некуда. Только за этой трубой. Если он заглянет сюда — увидит.

Ступеньки скрипели под его весом. Я видела уже его тень на полу чердака. Высокий, широкоплечий мужчина.

Он стоял наверху, осматривался. Руки на поясе. Я видела его ботинки — дорогие, городские. Не местный.

— Тут тоже пусто, — крикнул он вниз. — Только хлам.

Он сделал пару шагов. Прошел мимо печной трубы, не заглянув за нее. Потом подошел к слуховому окну, дернул раму — не открывается.

— Чего она тут вообще могла найти? — пробурчал он сам себе. — Пыльные игрушки.

Он постоял еще секунду, потом развернулся и пошел к лестнице.

— Ладно, едем. Тут духота.

Я не дышала. Только когда услышала, как его шаги стихли внизу, а потом хлопнула входная дверь, я позволила себе выдохнуть. Руки тряслись.

Они искали меня. Искали именно здесь. Значит, догадались. Или Эльвира, в панике, вспомнила про тайник и прислала людей проверить. Но они опоздали. Всего на несколько часов.

Я подождала еще минут двадцать, сидя за трубой. Потом осторожно спустилась вниз. Дом был пуст. Я выглянула в разбитое окно — двор пустой, только ворона сидела на заборе.

Нужно было убираться отсюда. Быстро.

Я вылезла тем же путем и, не оглядываясь, пошла в сторону леса, не по дороге. Мне нужно было добраться до трассы, чтобы сесть на проходящий автобус, но идти главной улицей было рискованно.

Я шла полем, обходя село стороной. Флешка в кармане жгла, как уголек. Что на ней? Доказательства? Или просто старые фильмы?

До трассы было километра три. Я шла быстро, почти бежала. Каждый шорох за спиной заставлял оборачиваться.

Наконец, асфальт. Я встала на остановке, стараясь выглядеть спокойной. Через полчаса подошел старый автобус. Я села на заднее сиденье, прижалась к окну.

Только когда село скрылось за поворотом, я позволила себе расслабиться. Немного. Потом достала телефон. Написала Халиду.

Нашла кое-что. Нужно посмотреть. Можно встретиться сегодня?

Он ответил быстро.

Вечером. На парковке у рынка. 8 часов.

Я выдохнула. Оставалось несколько часов.

Вернувшись в город, я пошла не в общежитие, а в интернет-клуб. Грязная забегаловка с потрепанными компьютерами. Я заплатила за час, взяла кабинку в углу.

Вставила флешку в компьютер.

На ней была одна папка. Без названия. В папке — видеофайлы. Несколько штук. Даты — от полутора до двух лет назад.

Я надела наушники. Запустила первый файл.

Качество было средним, съемка на телефон. Комната. Наша гостиная. Вечер. Я видела край дивана, ковер. И… себя. Я сижу в кресле, читаю книгу. На мне тот самый серый халат.

Камера дрогнула. Потом голос Эльвиры, тихий, за кадром.

— Смотри, как она устроилась. Как королева.

Голос Ислама, тоже шепотом:

— Тише. Услышит.

— Пусть слышит. Все равно не поймет.

Потом камера наводится на них. Они сидят на диване, в полутьме. Он обнимает ее за плечи. Она прижимается к нему. Потом они целуются. Долго, страстно. А я, всего в нескольких метрах, углублена в книгу.

На видео это было видно. Я поднимала голову, смотрела в их сторону, но они были в тени. Я что-то говорила — на видео без звука. Они быстро отодвигались друг от друга. Эльвира что-то ответила, улыбаясь. Потом я пожимала плечами и возвращалась к книге.

Они смеялись. Тихим, злым смехом.

Я смотрела и чувствовала, как меняется. Как что-то внутри затвердевает, как камень, навсегда.

Это было не просто доказательство их связи. Это было доказательство их жестокости. Они не просто скрывали это. Они издевались. Снимали на видео, как обманывают меня прямо перед моим носом. Как я, доверчивая и слепая, ничего не замечаю.

Я просмотрела остальные файлы. Их было пять. На одном — они у себя в машине, обсуждают, как я «надоела со своими молитвами». На другом — Эльвира жалуется, что я слишком много времени провожу с матерью, и она ревнует. На третьем… третий был самый страшный. Они лежат в постели. Нашей с Исламом постели. И строят планы. Как бы сделать так, чтобы я сама ушла. Чтобы не пришлось выгонять.

— Может, познакомить ее с кем-то? — говорила Эльвира. — Случайно. И подстроить, чтобы отец застал.

— Слишком сложно, — отвечал Ислам. — Проще… создать ситуацию. Чтобы она сама опозорилась. Ты же знаешь, как отец к этому относится.

И тут Эльвира сказала ту самую фразу, которую я потом услышала в аудиозаписи:

— У меня есть идея с телефоном…

Они обсудили это в общих чертах. Шутя, смеясь. Как будто речь шла не о разрушении жизни человека, а о веселой авантюре.

Я вынула флешку. Руки были ледяными. Я сидела в вонючей кабинке и понимала, что нашла не просто улику. Я нашла их злость. Их презрение ко мне. Их удовольствие от игры.

И теперь это было у меня.