Мистер Ноябрь - Николь С. Гудин

Я так сильно привязалась к этим людям, что одна мысль о том, чтобы двигаться дальше и оставить их, заставляет меня рыдать.

Думаю, мне будет даже не хватать глупого огромного пса Кэла.

— Уже прошло десять минут? — спрашивает Ретт, и его волнение заразительно.

Я хихикаю.

— Не совсем. Как раз хватит времени, чтобы подобрать тебе ещё одну книгу.

Он усмехается. Мы находим для него ещё один роман, и после окончания моей смены он всё ещё ждёт меня там, где я его оставила, — прислонившись к стене у входа в библиотеку, читая только что взятую книгу.

И, Боже, он до умопомрачения сексуален с книгой в руках.

— Всё, готова.

Он поднимает глаза и, увидев меня перед собой, расплывается в улыбке.

Он всегда смотрит на меня так, будто я только что осветила всю комнату. Будто видит меня в самый первый раз.

Он убирает книгу в сумку и протягивает мне руку.

«Мы просто держимся за руки», внушаю я себе. «Маленькие дети держатся за руки».

Я вкладываю свою ладонь в его, и его длинные пальцы переплетаются с моими, прежде чем он тянет меня за собой.

— Пошли, мы опаздываем.

— Опаздываем? Я только что согласилась.

Он одаривает меня ухмылкой через плечо.

— Я очень долго ждал, чтобы ты сказала «да», Либ, так что, если думала, что у меня не припасено запасного варианта для свидания, то ты серьёзно ошибалась. Надеюсь, оно тебя не разочарует.

Я почти уверена, что ничто, связанное с этим человеком, не сможет даже приблизиться к разочарованию.

Но я не могу отделаться от мысли, что он может разочароваться, если узнает мою настоящую историю.

Глава 11

Ретт

Наконец-то это случилось.

Она сказала мне «да».

Её маленькая тёплая рука в моей заставляет сердце биться чаще, пока мы идём к моему грузовику.

— Потом я могу подбросить тебя до твоей машины. Нормально?

Её хватка на моей руке сжимается, а затем ослабевает.

— Я, э-э... вообще-то, у меня нет машины.

— Нет машины? Вообще?

Она качает головой.

— Я даже не умею водить.

— Почему?

Она пожимает плечами.

— Меня никто никогда не учил.

— А как ты добираешься до работы?

— Пешком или на велосипеде, — отвечает она застенчивым тоном, словно боясь, что я посчитаю это глупым.

Не знаю, что в ней такого, но эти крупицы информации кажутся частями гораздо большей головоломки. Такой, которую я отчаянно хочу собрать, чтобы увидеть готовую картину.

— Зато какая экономия на бензине! Мать-природа тебя точно любит.

Она хихикает, и настроение становится лучше.

Я открываю перед ней дверь, и она забирается внутрь, слегка прикусывая свою восхитительную нижнюю губу.

Я довожу нас до аркады, паркуюсь и поворачиваюсь к ней на сиденье.

— Может, это немного по-детски, но я всегда обожал аркадные игры... ты готова?

Она пожимает плечами, с любопытством оглядываясь.

— Я никогда на таких не была.

Я не знаю, откуда, чёрт возьми, взялась эта девушка, но тот факт, что она никогда не играла в кучу переоценённых детских игр с дешёвыми призами, — это ситуация, которую нужно исправить. Прямо сейчас.

— Что же, тогда я сейчас переверну твой мир.

Она ухмыляется, ловит себя на этом и пытается сдержаться, но безуспешно — я это вижу. Я вижу её.

Мне нужно поговорить с её родителями; похоже, они не дали ей некоторых самых простых детских впечатлений.

Её рука снова в моей, и она следует за мной внутрь, прежде чем я успеваю задать какие-либо назойливые вопросы, которые, я уверен, она не хочет, чтобы я задавал.

Если я и понял что-то о Либби за последние недели, так это то, что она умеет говорить так, при этом не говоря ничего существенного.

Она ничего не выдаёт, и я вижу, что она яростно оберегает своё личное пространство.

Я не против этого, правда. Но что меня не устраивает, так это выражение беспокойства и страха в её глазах, которое появляется только в тот момент, когда она думает, что никто не смотрит.

Меня также не устраивает комок в животе, который подсказывает мне, что эти две вещи напрямую связаны.

— Боже мой, — выдыхает она, когда мы входим в огромный зал, полный игровых автоматов, мигающих огней и громких звуков. — Это безумие.

— С ума сойти, да? Наверное, мне следовало проверить, нет ли у тебя эпилепсии, прежде чем вести сюда.

Она тихо хихикает.

— Здесь ты в безопасности.

Я подталкиваю её ногу нашими соединенными руками.

— С чего хочешь начать?

Её глаза расширяются.

— И как вообще нужно выбирать?

Я подмигиваю ей.

— Понятия не имею. К счастью для тебя, у нас есть время опробовать их все.

Она ухмыляется так широко, что на её левой щеке появляется ямочка, которую я никогда раньше не видел.

Я сглатываю. Поскольку думал, что она не может стать ещё красивее.

Я покупаю ей карту с баллами и веду к играм с мячом.

— Давай покидаем мячи в кольцо.

Я почти ожидаю, что она откажется или предложит мне начать первым, поэтому, когда она закатывает рукава и хватает мяч, я серьёзно впечатлён.

Я впечатлён ещё больше, когда её первый бросок пролетает сквозь маленькую сетку.

— Леброн Джеймс, берегись.

— Полагаю, это называют везением новичка.

Я беру ещё один мяч и протягиваю ей.

— Тогда давай это выясним.

Она была не совсем права. Поскольку делает всего несколько удачных бросков, но улыбается так широко, что я понимаю — ей всё равно.

Она оглядывает зал в поисках следующей игры — мне знакомо это чувство. Эти игры могут быть предназначены для детей, но они будоражат.

— Хочешь выиграть одного из этих гигантских плюшевых мишек?

— А разве ты не собираешься выиграть его для меня? — дразнит она с кокетливым выражением лица.

Чёрт возьми, да, именно так.

Я хватаю её за руку, и она идёт со мной, подпрыгивая.

— Какого ты хочешь, Либ?

Она хихикает.

— Ты чертовски уверен в себе для того, у кого нет ключа от автомата.

Я ухмыляюсь ей.

— У меня есть карта с большим балансом и полтора часа свободного времени. Скажи, какого ты хочешь.

— Розового.

— Отличный выбор.

У меня уходит около сорока пяти минут, но когда мы выходим из аркады, на наших лицах одинаковые улыбки, а в руках нелепо огромный розовый плюшевый мишка.

И, да, как замечает парень за стойкой, я, вероятно, мог бы купить ей игрушку дешевле, чем потратил, пытаясь её выиграть, но где