Исполняющая обязанности жены генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

class="p1">Нет. Такого не может быть! Она же не сумасшедшая! Ладно, деньги. Но мертвым деньги не нужны. И никто ни за какие деньги не согласился бы оставаться после такого!

И если она осталась — может быть, мне стоит рискнуть. Довериться.

Может быть, я всё ещё способен поверить в что-то большее, чем просто проплаченная забота?

Так или иначе, я осознавал, что почти купился на нее.

Глава 28

Меры предосторожности

Генерал сидел в мрачной задумчивости, погружённый в свои мысли. Но едва я вошла, его голова мгновенно поднялась, и взгляд устремился прямо на меня.

— Вы живы? — заметил он, и в его голосе прозвучало облегчение, словно он боялся потерять меня. Эта мысль вдруг немного взбодрила меня и порадовала. — С вами все в порядке?

Я увидела, как он выдыхает с облегчением.

Я улыбнулась, чуть приоткрыв губы, и с лёгкой иронии ответила:

— Как видите! Сегодня у смерти явно не её день!

В комнате воцарилась зловещая тишина. Я внимательно следила за каждым движением, каждым жестом, словно играла в шахматы с судьбой. Внутри вызревал страх, словно вулкан, готовый взорваться, но я старалась держать себя в руках.

— Вы меня поражаете! — с насмешкой в голосе произнёс Аврелиан. — И всё ещё здесь? Не убежали же?

— А с чего мне сбегать? — удивлённо спросила я, вспомнив, как нож висел над столом, словно угрожая смертельной опасностью. — Я, наоборот, решила у вас похозяйничать. А то спать с ножом в спине — неудобно. Придётся спать на животе! А на животе я спать не люблю!

Я улыбнулась, чтобы поднять ему настроение.

— И что же вы собираетесь делать? — спросил генерал, его голос стал более серьёзным.

— Как что? Лечить вас, — проворчала я, разворачиваясь к нему с милой улыбкой, а сама направилась к столу.

— А что вы забыли у меня на столе? — спросил он, подложив руку под подбородок, словно желая лучше рассмотреть.

Я уже рассматривала люстру, прикидывая, как её снять или приколотить намертво.

— Тяжкие телесные повреждения, — вздохнула я, не зная, за что хвататься. — Скажем так, я стараюсь минимизировать риски.

Я принялась перебирать предметы на столе. Сомневаюсь, что стопка бумаг способна отправить меня на встречу к покойным родственникам, потому бумаги оставила. А вот получить этим увесистым томом по голове было бы некстати.

Карандаши, книги, перья и приборы для письма полетели в корзину, которую я вытащила из-под стола.

— Не переживайте. Я просто перенесу ваши вещи в дальнюю комнату. Если что-то понадобится — я принесу, и тут же унесу обратно! — предупредила я, с улыбкой собирая все потенциально опасные мелочи.

— Ладно, книга, — заметил генерал. — Но чем помешал карандаш?

— Не хотелось бы потом рассказывать внукам, что бабушка лишилась зрения из-за прилетевшего в нее карандаша, — с усмешкой заметила я, сгребая всё, что могло представлять хоть малейшую опасность.

Закончив с столом, я перешла к каминной полке. И тут же взяла увесистую статуэтку — часы.

— Если что, они мне нравятся, — заметил генерал, внимательно глядя на меня.

Я настороженно посмотрела на него и вокруг, словно ожидая, что в любой момент всё может пойти не так.

— Отлично! — с улыбкой сказала я, принося банку с клеем. Старой кистью я щедро мазала часы и каминную полку, а на банке красовалась надпись: «Клеим всё ко всему!» — выцветшая и покрытая подтеками.

Прижав часы намертво, я перешла к статуэткам и тоже приклеила их.

Со стен исчезли портреты и картины.

— А портреты с картинами зачем? — спросил генерал.

— Я не очень хочу увидеть королевский дворец и умереть! — шутливо ответила я, рассматривая огромное полотно. — Или узнать, кто из ваших родственников больше всех на меня сердит: дедушка или бабушка.

Я перенесла картины в самую дальнюю комнату, которая находилась напротив моей. По пути вытащила из стены нож и сложила его в корзину. Всё это перекочевало в сундук с ключом.

Без картин комната стала выглядеть пустовато и не так уютно. Я вооружилась молотком и гвоздями и, встав на колени, приступила к креслу генерала.

С остервенением прибила к полу ковер гвоздями, вколачивая их так, словно они сожгли мой дом.

— Можно вопрос? — спросил генерал, наблюдая за моими усилиями и то, как я трясу слегка ушибленным пальцем, морщусь от боли, а потом открываю рот в беззвучном крике.

Глава 29

Пустота внутри

— Конечно! — подула я на палец, глядя на прибитый ковер.

— А ковер зачем? — спросил Аврелиан.

— Для того, чтобы вы не упали, — ответила я. — Ковры — очень коварны! Чуть что не так ступишь, так все! Смотри на люстру, жди помощи!

— Теперь нужно избавиться от лишней мебели, чтобы в комнате почти ничего не осталось! — заявила я, снова возвращаясь к шкафу.

Я вытаскивала из него книги и носила в дальнюю комнату тяжелыми стопками. За полчаса шкаф опустел, и я заколотила створки гвоздями.

Пока всё шло как по маслу, комната стремительно пустела. Я взяла кресло, но тут же поняла — оно очень тяжелое.

— Поставьте его! Немедленно! — резко произнёс генерал. — Надорветесь!

Я поставила кресло на пол и начала мужественно толкать его в сторону дверей, при этом стараясь не упасть сама.

Бэтти прибежала на шум, но близко к комнате не подошла.

— Не-не-не! Даже не проси! — мотала головой горничная. — Я туда не пойду!

Кресло переехало в соседнюю комнату. А я, запыхавшись, вернулась к диванчику — софе. Не имея сил его сдвинуть с места, я залила ножки клеем.

Оставались еще ящики стола. С молотком я не очень умела обращаться, но дошла до той стадии остервенения, когда забить гвоздь — проще простого. Даже если из шести ударов попадала только два — я считала это успехом!

— Зачем ты всё это делаешь? — произнёс генерал, его голос звучал удивлённо, устало и раздражённо одновременно. Но это было не недовольство мной — что-то другое.

— Как зачем? — удивилась я.

— Это бессмысленно, — выдохнул он, проводя рукой по волосам.

— Почему? — спросила я, искренне удивляясь.

— Потому что я всё прекрасно знаю, чего хочет моя жена, — заметил он, поднимая на меня глаза.

Я застыла с молотком в руках, глядя ему в глаза.

— Вы уверены? — произнесла я, а у самой холодок пробежал по спине.

— Раны — не самое страшное, — сказал генерал, его голос стал более серьёзным. — Самое страшное — другое. Ты не знаешь, что я чувствую.

Он мотнул головой, словно пытаясь избавиться от тяжести слов.

— Я чувствую пустоту, — произнёс он тихо. — Это самое страшное. Как будто кто-то вырвал у меня