Сойтись с герцогом - Белла Джеймс

на фоне отполированного дерева. На самом дне сумки я нахожу свой счастливый экземпляр «Гордости и предубеждения» — потрепанный, выцветший, с мягкими от времени уголками. Я выиграла его в школьном конкурсе сочинений, когда мне было двенадцать; это был мой входной билет в мир Джейн Остин.

И теперь я каким-то образом оказалась в собственной версии Пемберли.

Я листаю страницы, и между ними выскальзывает засушенная календула, мягко падая мне на колени. Я поднимаю цветок, вспоминая день, когда бабушка Роуз подарила его мне на крыльце нашего маленького дома недалеко от Эдинбурга. Она не была садовницей, но ярко-желтые ноготки пробивались сквозь сорняки и камни у калитки, и она протянула мне один, сказав, что они символизируют стойкость.

— И она тебе понадобится, — мрачно добавила она.

Через год ее не стало, университет был позади, и я осталась одна на всем свете. Тогда я уехала из Шотландии, отправившись в Лондон, потому что думала, будто именно там происходит вся жизнь. Оказалось, что да — просто не всегда со мной.

Странно, но как только я вышла из самолета в Инвернессе, сердце вдруг почувствовало себя дома — совершенно необъяснимо. Может, Шотландия и правда у меня в крови.

Я заканчиваю разбирать вещи, ложусь и закрываю глаза, собираясь вздремнуть минут пять.

Просыпаюсь через час, наливаю стакан воды из холодильника и захожу в ванную, чтобы посмотреть на свое отражение. Боже мой, я выгляжу просто ужасно. Не могу поверить, что я так ужасно выгляжу в доме самого горячего мужчины, которого я когда-либо встречала, который к тому же чертовски богатый герцог-миллиардер и живет в замке. А на мне этот кошмарный серый костюм, из-за которого я похожа на стюардессу какой-то совсем убогой авиакомпании, волосы зализаны назад, и в итоге я выгляжу как огромная вспотевшая луна с ореолом рыжего пуха. Мне нужно придумать, что надеть к ужину. А потом — что носить следующие три месяца. Я должна выглядеть одновременно непринужденно стильной, писательской и при этом так, будто мне совершенно плевать, что он обо мне думает.

Я раздеваюсь, швыряю этот уродливый наряд на стул у ванны на львиных лапах и распускаю волосы, встряхивая их. В углу — огромная душевая кабина, с тропическим душем и дополнительной ручной лейкой. Самой подходящей, чтобы справляться с фрустрацией, которая накапливается, когда приезжаешь на работу и обнаруживаешь, что мужчина, о котором ты изо всех сил старалась не думать последние три месяца, — твой новый начальник, он, кажется, ненавидит тебя с первого взгляда, а тело об этом почему-то не в курсе. В этот момент между ног вспыхивает резкий укол желания, и я сжимаю бедра, будто могу как-то его удержать.

Я включаю душ, даю воде немного стечь и ступаю на бледно-серую плитку, чувствуя, как струи пропитывают волосы и бегут по телу. Гель для душа густой, роскошный. Я втираю его в кожу, смывая металлический запах аэропортов, кресел самолета и пота в неудачно выбранной одежде. Медленно и осознанно массирую кожу головы шампунем, пока пар с ароматами розмарина и лаванды заполняет ванную, затуманивая зеркало напротив, так что мое тело превращается в размытый силуэт. Вода стекает по плечам тонкими струйками, и я пытаюсь не думать о Рори.

Это невозможно. Он самодовольный, пренебрежительный помешанный на контроле тип, который ждет, что все будут подпрыгивать, стоит ему щелкнуть пальцами. Не думай о его пальцах, Эди. Не думай о том, как они медленно и неотвратимо входили в тебя, как перехватывало дыхание, когда его язык коснулся самой сердцевины…

Рука будто на автопилоте тянется к ручной лейке, и я включаю ее. Другой рукой я обхватываю грудь, проводя большим пальцем по соску, позволяя струям какое-то мгновение играть на мягких изгибах живота, прежде чем сдаюсь и направляю поток между ног. Я представляю ярость в его глазах, когда сегодня днем вошла в кабинет, и его резкую, отрывистую злость, с которой он говорил, и одновременно вижу его обнаженным, с тяжелым членом в руке, и эти же глаза смотрят прямо на меня. Жар собирается внизу живота, ноги дрожат, и я сильно сжимаю сосок.

О боже.

Я почти сразу кончаю, без всякого сдерживания, выгибаясь к прохладной кафельной стене.

Да чтоб тебя, Джонс.

Я заканчиваю с душем, закутываюсь в полотенце и устраиваю себе строгую выволочку, одеваясь. Это было отклонение. Я здесь серьезный и профессиональный автор, выполняющий контракт, и с этого момента я сосредотачиваюсь только на работе. Только на работе. Я никогда не поднимусь по издательской лестнице, если не буду держать цель в поле зрения.

А Рори Киннэрд — не цель.

Восемь вечера, а я стою в обеденном зале одна. Наверху на кровати валяются пять разных нарядов, и даже сейчас я не уверена, что выбрала правильный. У меня смутно всплывает воспоминание из какого-то сериала про королевскую семью, где к ужину каждый вечер переодеваются в смокинги, и я понятия не имею, что вообще должна была надеть. В итоге я остановилась на платье, в котором была на презентации у Аннабель, и замшевых ботинках. И колготках — как психологическом убийце страсти, на всякий случай, если вдруг окажусь напротив Рори и мое подсознание начнет выкидывать фокусы. Хотя, судя по всему, это не проблема: я здесь одна, стол не накрыт, а единственный звук, кроме тиканья огромных напольных часов у двери, — урчание моего голодного желудка. Если я сейчас пойду кого-нибудь искать, а они все войдут, я буду выглядеть идиоткой. Но если простоять тут еще хоть немного… я не знаю, что делать. Подожду до пяти минут девятого, а потом загляну в холл.

Секундная стрелка подползает к двенадцати, когда в дальнем конце обеденного зала открывается дверь.

— Вы, должно быть, писательница.

Я оборачиваюсь на незнакомый голос и вижу высокого мужчину с растрепанными темными волосами и широкой улыбкой. Он уверенно идет ко мне, протягивая руку. Родство с Рори очевидно, но если тот прямой, собранный и выверенный, этот излучает абсолютную расслабленность.

— Джейми Киннэрд. Вы не там стоите. Я так и думал, что найду вас здесь.

— Эди Джонс.

— Красивое имя для красивой девушки, — говорит он с легким обаянием. — Брат об этом не упоминал.

— Про имя? — я не удерживаюсь от улыбки, чувствуя облегчение.

— Не только про имя. — Он на мгновение приподнимает бровь и распахивает дверь. — Прошу, мэм.

В холле меня накрывает аромат чего-то невероятно вкусного, и желудок снова подает голос.

— Я тоже зверски голоден. Давайте поторопимся с ужином, пока Рори все не смел.