В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева

Вот козлина.

— Здравствуйте, я не имею права посещать рестораны?

— По закону….

Не дослушиваю, потому что у меня звонит телефон в сумочке. И это может быть важнее.

Иван.

Отвечаю.

— Маш, я уже приехал.

— Иван Андреевич… а вы можете подняться сюда? Пожалуйста.

Только бы согласился, только бы согла….

— Сейчас.

Отключается.

Фух.

— Минуточку, — я поднимаюсь из-за стола. — Мужа встречу, — говорю этой даме и бывшему. Он весь аж напрягается. Так и хочется сказать, “не лопни”.

И иду встречать Ивана. Кажется, предстоит небольшой спектакль.

Глава 18

— Иван Андреич, выручай, — беру его за локоть и приподнявшись на носочках целую в щеку. — Там мой бывший муж, полиция, опека… В общем я сказала, что ты мой муж.

— Понял, — взгляд мне на плечо и снова в глаза. — Идем.

Крепко сжимаю его локоть и с ним под руку идем к нашему столику.

— Две женщины за столом, это мои подруги.

— Угу.

Виктор кривит губами. Не ожидал, конечно, такого поворота.

— Добрый вечер, что происходит? — басит Иван и расправляет плечи. Кажется так еще больше и шире.

— Ты кто, мужик? — кивает ему Виктор.

Я открываю рот, чтобы ответить, но Иван опережает.

— Я приехал за женой. Если у вас какие-то вопросы к нам, то сначала представьтесь, предъявите удостоверение и объяснить цель вашего визита.

Они между собой переглядываются и лезут за документами. А Ира с Людой прячут улыбки и переглядываются.

Теперь точно не отстанут с расспросами.

— Представитель опеки Анна Аркадьевна Золотова.

— Старший лейтенант Миронов, — показывает корочку полицейский.

— Анна Аркадьевна, ваше удостоверение?

Проверяет.

— Официальный документ, подтверждающий ваше право на проведение данной процедуры, подписанный начальником вашей структуры или постановление суда.

— Мы работаем по заявлению и должны проверять каждый такой случай незамедлительно. Даже без приказа и в любое время.

— Хорошо, мы можем увидеть это заявление?

Мельком на Виктора, он ухмыляется и закатывает глаза. Он точно не верит в это мое “замужество”. Поэтому еще сильнее сжимаю локоть Ивана и боюсь отпустить.

— Пожалуйста, — раскрывает папку Золотова и достает заявление Виктора.

— Заявление о том, что дети оставлены без присмотра?

— Все верно.

— Простите, Анна Аркадьевна, а почему вы проверяете, где моя жена, а не с кем сейчас дети? Насколько я знаю, проверка местонахождения родителей должна быть обоснована и связана с защитой интересов ребенка, а не с контролем за личной жизнью взрослых.

От неожиданного поворота и растерянности та набирает в рот воздух.

— А мы не знаем, где дети. Их местонахождение скрывается, — вставляет пять копеек Виктор.

— Ничего не скрывается. Дети у нас дома, уже спят, между прочим. Двум из них есть четырнадцать лет, у всех телефоны для связи.

— Вы сказали, что она ваша жена…

— Гражданская. Не успели оформить документы.

— Что ты комедию ломаешь, Марья?! — взрывается Виктор. — Какой муж? Какая гражданская жена? Еще неделю назад ты одна жила.

— Ты свечку держал, где я и с кем жила?

— Анна Аркадьевна, — поднимается Люда, — мы подруги Марьи, подтверждаем, что она уже давно в отношениях с Иваном… Андреевичем…

— Да, — кивает Ира.

Спасибо, девочки.

Но Виктор, конечно… сегодня превзошел сам себя.

— Марья Андреевна, у вас сгорела квартира…

— Это была случайность. Я уже говорила.

— Расследование еще идет.

— Вы извините, мы спешим домой, у нас там дети, одни, — перебивает ее Иван, — если у вас будут вопросы и сомнения, то приходите днем и сами проверьте детей. А не следите за родителями. Это в вашу компетенцию не входит. Идем, Маш.

Ира протягивает мне мою сумочку, я одними губами шепчу, что “поговорим завтра”.

— Она все еще читает лекции за ужином? Или ты, — кивает Ивану, — уже привык к этому голосу, который вызывает флешбеки из школы?

— Ну почему лекции. Всегда приятно поговорить с умным начитанным человеком, который не только учит, но и вдохновляет. Но, видимо, чтобы оценить это, нужно быть немного взрослее, — тычет указательным пальцем в висок, — умом.

— Чего?!

Виктор только что не расстреливает меня взглядом. Уверена, на этом он отравлять нам жизнь не перестанет.

— Идем, Маш.

Иван как специально кладет руку мне на поясницу, чуть сжимает пальцы на талии и ведет меня к выходу.

— Извини, — первой говорю, когда выходим на улицу.

— Как он узнал, что ты там?

— Случайно пришел в ресторан с новой женой, а тут я.

— Давно? — Иван открывает мне дверь машины и подает руку, чтобы села.

— Да полчаса как.

— Хм, — захлопывает дверь и обходит машину.

— То есть он пришел, — заводит двигатель и оборачивается ко мне. — а через полчаса пришла опека. Когда он успел написать заявление, им его отнести, полицию вызвать?

— Не знаю.

— Подозрительно как-то. Я пару раз сотрудничал с опекой, когда рейды делали, они, конечно, быстро реагируют, но когда действительно опасность для жизни, насилие. Но мама в ресторане… — отъезжаем.

— Не надо было идти… Я же не хотела, как чувствовала, что плохо кончится. Ира пристала, “давай, давай”.

— Да ладно тебе, ничего страшного. Хоть отвлеклась от этого пожара. Улыбалась даже сегодня.

Мажет по мне взглядом снова, как вечером, перед отъездом.

— А если они теперь проверят?

— Что?

— Как мы живем?

— Пусть проверяют. Нормально мы живем.

— Извини, что поцеловала тебя там… в ресторане… я для правдоподобности.

— Так вряд ли поверили.… - ведет плечом, — следующий раз для правдоподобности целуй в губы сразу.

Быстро повернувшись кивает, чуть приподнимая бровь, и снова смотрит на дорогу.

В губы?

Мне и щеки хватило. И так губы от его щетины колет, приятно напоминая о том, что защитил и не подвел.

Только я так и не понимаю, это шутка такая или намек?

Через десять минут уже дома.

Расстегиваю пальто и наклоняюсь, расстегивая сапог.

Но то ли тепло размаривает, то ли усталость, в глазах на мгновение темнеет и меня пошатывает.

— Ой, — взмахиваю руками.

— Что случилось? — крепкие руки подхватывают и возвращают назад в вертикальное положение.

Вдыхаю снова этот аромат мужской мужественности. Да именно мужской, и именно мужественности.

— В глазах потемнело, — так же инстинктивно хватаюсь руками за него, а когда открываю глаза, встречаюсь с темным глубоким взглядом.

— И часто у тебя так темнеет, Маша?

— Периодически…

Если отпустит, так я вообще могу сейчас в обморок упасть.

— Может, к врачу надо?

— М-может.…

Я в руках мужских вот так… близко… со времен развода не была…

Так непривычно. Забыто. Даже сердце, будто вспоминая, что я вообще женщина, трепещет сейчас.

— Сходи.

Киваю. Глупо. Потому что слов больше нет.

Пальцы сквозь его свитер ощущают напрягшиеся бицепсы. Слюна