Фредерик - Алиса Бастиан

Разумеется, если бы ты знала, что он убийца, ты бы не смогла полюбить его. Ты бы не смеялась с ним. Не целовалась с ним. Не тряслась от восторга в предвкушении встречи. Если бы ты знала, что он убийца, ничего бы этого не было.

Но всё произошло наоборот, и ты ничего не могла с этим поделать.

Сегодня доктор Ч. был раздражительным и от этого ещё более раздражающим. Он смотрел на тебя с каким-то вызовом. Ты решила не выяснять, почему, но доктор Ч. сам тебе поведал.

— Ваш дружок прознал о наших встречах.

Дружок.

— Не знаете, каким образом?

— Понятия не имею, — пожала ты плечами.

Правда.

— Надеюсь.

Он поморщился, пощёлкал мышкой, что-то рассматривая на ноутбуке. Открыл рот, чтобы что-то сказать или спросить, и закрыл его, словно передумав. Словно хотел выдать какую-то резкость, но решил держать себя более профессионально. Он явно боролся с тем, чтобы высказать тебе всё нелицеприятное, что он о вас обоих думает. Так, по крайней мере, тебе показалось со стороны.

Сегодня легко не будет, подумала ты и оказалась права.

— Сказал, чтобы я оставил вас в покое.

Ты опустила глаза, стараясь сдержать улыбку. Он пытается защитить тебя даже здесь.

— Это буквально единственное, что он сказал мне за всё это время, — кажется, доктор Ч. был задет.

— Не обращайте внимания, — отозвалась ты.

— Я сам решу, на что обращать внимание.

Козёл.

— Каково это — быть с ним? — спросил вдруг доктор Ч., неосознанно щёлкая ручкой.

Что ему ответить? Слов для правдивого ответа просто не существует. То, что между вами, невозможно облечь в слова. Так же неосознанно, как Ч. щёлкал своей ручкой, ты впервые за всё ваше общение искренне улыбнулась. Это его взбесило.

— Насколько удобно было вам в розовых очках? — Его голос неожиданно стал жёстче. — Всё это было овеяно для вас ореолом романтики?

— Это уже три вопроса, — заметила ты, заметно напрягшись.

— Как скажете, хотя по сути это один и тот же вопрос. — В голосе доктора Ч. звучало раздражение. И осуждение. И, пожалуй, презрение. Набор, которого ты заслуживала. — Вы оба вели довольно беззаботную жизнь, не правда ли? Время от времени убивая людей.

Беззаботную?

Беззаботную.

Вот для этого уж точно нет подходящих слов.

Ты сняла свитер и с вызовом посмотрела на психиатра. Внезапно ручка перестала щёлкать, и в кабинете воцарилась тишина. Доктор Ч. нечасто видел женскую грудь, тем более такую, на его взгляд, потрясающую, и уж точно не в такой ситуации.

— Беззаботную, — повторила ты без всякого выражения. — Полицейский выстрел при успешной попытке к бегству, — ты встала и провела пальцем по длинному шраму в районе печени. — Попытка похищения, — ты повернулась спиной, показывая множество шрамов от осколков. — Попытка самоубийства, — протянула ты руку с вертикальным шрамом на запястье. — Извините, штаны снимать не буду, слишком долго рассказывать. — Ты надела свитер и села обратно в кресло, снова погружаясь в тишину.

— Абсолютно никаких забот, доктор, — твой голос звучал спокойно, но душа болела.

Если бы вы только знали. Если бы хоть кто-нибудь знал. Физическая боль была просто фантомом по сравнению с теми муками, что тебе приходилось переживать с того момента, как ты узнала, что любовь всей твоей жизни — серийный убийца. С того момента и поныне, всегда, и всегда — в сплетении с бесконечной, неимоверной необходимостью быть единым целым. Убийственный коктейль.

Доктор Ч. вздохнул и стал листать свой блокнот. Он надеялся вывести тебя из равновесия, но, похоже, ты преуспела в этом больше, чем он.

— Да, — сказал наконец он. — И тем не менее вы оставались с ним.

Потому что без него в жизни нет никакого смысла.

— Он удерживал вас силой? Знаю, ранее вы отрицали это, но сейчас можете сказать правду.

Вот он. Тот самый момент. Переломный, способный изменить твоё будущее. Ты должна солгать.

— Не могу, — тихо сказала ты, опустив глаза.

Ты даже не стала считать количество вопросов. Доктор Ч., впечатлённый твоими шрамами, казалось, тоже об этом забыл.

— Не бойтесь, его здесь нет. Он до конца жизни надёжно изолирован.

Это мы ещё посмотрим.

— Я не могу, — повторила ты, но с таким видом, чтобы доктор Ч. всё понял.

Всё, что захочет.

Он задумчиво прокрутился в кресле. Один оборот.

Спасибо, что не два.

— Ваши показания разительно отличались, — сказал он, вставая из-за стола. К твоему ужасу он сел в кресло рядом с тобой. Опять.

Ты непроизвольно вжалась в кожаную спинку.

— Я думал, что каждый из вас верил в то, что говорил. Что у каждого из вас просто была своя правда.

— Что?

Он улыбнулся.

Пожалуйста, хватит.

— Он знал, что похитил вас и заставлял вас подчиняться его воле, а вы были уверены в том, что это любовь. Это помогало вам сохранять рассудок и держаться на плаву.

— Я не…

— Я больше так не думаю.

Он уселся поудобнее, закинул ногу на ногу. Он выглядел немножко гордым собой. Или не немножко.

— Теперь я думаю, что один из вас просто-напросто осознанно всем врёт.

И может быть, ему действительно было чем гордиться.

Ты лихорадочно соображала, что сказать, но слова не находились. Проклятый доктор Ч. наклонился ближе к тебе и сказал:

— Вопрос лишь в том, кто из вас.

Ты с трудом заставила свою пятку не колотиться об пол. Так всегда происходило, когда ты волновалась. Сейчас это было бы особенно не к месту.

— Я вообще не понимаю, о чём вы говорите, — нахмурилась ты.

— А я надеюсь, что врёте всё-таки вы. Ради вашего же блага.

Можете не надеяться.

— Почему бы я стала врать?

— Из-за стыда. Из-за чувства вины. Из-за угрызений совести.

Ты покачала головой.

— С другой стороны, — сказал доктор Ч., — если врёт он, всё выглядит достаточно печально.

— Печально?

Он погладил галстук и пояснил:

— Это значит, вы пошли с ним добровольно. Выбрали быть с ним.

— Я ведь…

— Но я не собираюсь вас судить. Правда, ещё это значит, что вы действительно по-своему любили друг друга. Во что, конечно, лично мне верится с трудом. Но всё-таки.

У тебя пересохло в горле.

— А ещё, — добавил доктор Ч., — это значит, что он не психопат. Они не способны на такие чувства. Ни на любовь, ни на ложь во имя неё.

Ты не сводила с него глаз.

— А это, в свою очередь, значит, что ему нечего здесь делать.

И что его ждёт смерть, закончила ты мысль доктора Ч., решившего на этом остановиться.

— Я