Фредерик - Алиса Бастиан

бумагу сливочного цвета. Ты знала, что доктор Ч. перечитает эту записку множество раз и, возможно, даже перепишет её в свою научную работу, книгу и куда ещё захочет. Что же ты могла написать?

Правду.

Ты кратко написала, что с тобой всё в порядке и что ты прорабатываешь с доктором Ч. некоторые проблемы. Ты знала, что он всё поймёт.

— Готово? — спросил доктор Ч., когда ты отложила ручку.

Сам он всё это время сидел в твоём кресле, ощущая твоё тепло, смотря, как ты пишешь.

— Да. Только не читайте, — сказала ты, изображая наивность.

— Конечно, нет, — ответил Ч., и вы улыбнулись друг другу — оба знали, что это неприкрытая ложь.

Маленькие, крошечные шаги, помни об этом.

Ты сложила записку пополам, вложила её в конверт. Медленно облизнула клеевой слой на его треугольном клапане, не отрывая взгляда от доктора. Какая пошлость.

— Если вы думаете соблазнить меня, чтобы я разрешил посещения… Можете продолжать, — усмехнулся доктор Ч.

Какой же сукин сын!

— Боюсь, вы не в моём вкусе, — ответила ты совершенно искренне, и это, похоже, его задело.

— Что ж, приму это как комплимент. К счастью, я не психопат и не убийца.

Ты улыбнулась и отдала ему заклеенный конверт.

— Замечательно. — Он посмотрел на часы. — К сожалению, мне нужно уходить. Но сегодня мы хорошо поработали.

Ты кивнула. По крайней мере, у тебя появляется хоть какая-то связь с твоей любовью. А это именно то, ради чего ты здесь.

Доктор Ч. подал тебе пальто, надел своё, закрыл кабинет на ключ, и вы вместе вышли на улицу. Он вызвал такси, ты решила ждать автобус. Тебе нравилось ехать в нём безликим пассажиром, прислонившись к стеклу, не обращая на себя ничьё внимание, и слушать музыку.

— Может, вызвать вам такси? — спросил доктор Ч. — Или, если нам по пути, поедете в моём?

Боже упаси.

— Спасибо, — любезно улыбнулась ты, — мой автобус скоро подойдёт.

Вышло солнце и припекло совсем не по-осеннему. Тебе стало жарко, ты расстегнула пальто. Доктор Ч. снова скользнул взглядом по твоей блузке и брюкам. Подъехало его такси.

— Вам идёт этот стиль, — сказал вдруг он, берясь за ручку двери. — Вы хотите казаться серьёзнее и взрослее, и это хорошо.

— Вам ужасно не идёт этот галстук, — ответила ты. — Выбросьте его.

Доктор Ч. усмехнулся и сел в такси.

Через полчаса ты была дома. После каждой вашей беседы, неважно, утром она проходила или вечером (это зависело от расписания доктора Ч., у которого было множество других обязанностей в лечебнице, кроме встреч с тобой), ты чувствовала себя опустошённой. Даже если бы он не говорил ни слова, ничего не вытягивал из тебя, ты чувствовала бы себя так же. Сама больница давила на тебя. Её атмосфера. Стерильная, одинокая, отчаянная. Его кабинет. Замкнутый, неприветливый, настороженный. Сами беседы уже не казались тебе чем-то невообразимо ужасным.

Это было даже забавно. Беседа, начавшаяся неделю назад, плавно продолжалась, перетекала из «сеанса» в «сеанс». Безумно длинный разговор, которому пока не видно конца. Несколько лет ты не разговаривала так долго ни с кем, кроме твоей любви. Правда, больше чем наполовину этот разговор состоял из лжи, но доктор Ч. всё равно невольно пробуждал в тебе воспоминания, которые ты давно не доставала из своей тёмной бархатной коробки, тайной шкатулки, спрятанной за занавесом лицемерного существования, имитирующего жизнь. Ты вспоминала, сокращала воспоминание до нескольких фраз, иногда превращая его в прямо противоположное, и выдавала доктору Ч. Потом ехала домой, снова и снова прокручивая мельчайшие подробности вспомненного, цепляя к ним другие, и засыпала где-то между самым горьким поцелуем и самым тёмным взглядом.

Потому что эту шкатулку просто так не закрыть.

17

Удивительно, но сегодня на докторе Ч. был вполне вменяемый галстук. Однотонный бордовый, без какого-либо узора. Впервые за все ваши встречи. Тебя это позабавило. Неужели и правда выбросил? Сама ты снова была в толстовке, джинсах и кедах. Доктору Ч. явно не следовало хвалить твой предыдущий строгий образ. От него остался лишь пучок на голове, потому что волосы, лезущие в глаза, тебя отвлекали. Ну и потому что ты постоянно теребила бы их, едва начав нервничать. Ты надеялась, что сегодняшняя встреча обойдётся без эксцессов.

— Рад видеть, что вы приняли комплимент вашему стилю, — сказал доктор Ч., стряхивая невидимые пылинки со своего тёмно-серого пиджака.

Ты криво усмехнулась и стряхнула такие же с чёрных джинсов.

— У вас проблемы с принятием комплиментов?

— Только ваших.

— Не очень вежливо, — улыбнулся доктор Ч.

— Зато честно.

Он покачал головой, словно поражаясь твоему поведению. Традиционно открыл синий блокнот и пролистал его. Наверное, хотел, чтобы выглядело так, будто он старается припомнить вашу прошлую встречу. Вы оба знали, что он её и не забывал. Как и все предыдущие.

— Хорошо, — сказал он. — Давайте начнём.

Ты приказала себе расслабиться, что было бесполезно. На этом этапе ты уже не могла угадать, что спросит доктор Ч. Как ты успела выяснить, он может быть весьма изобретательным.

— Если верить полиции, последние два года новые убийства не совершались, — сказал доктор Ч., ставя локти на стол и кладя подбородок на сплетённые пальцы. — Я имею в виду, убийства той серии.

Правда.

— Он действительно перестал убивать, или просто стал тщательнее это скрывать?

— Спросите лучше у него, — фыркнула ты.

— Я спрашиваю вас.

Ты вздохнула. Он перестал убивать без необходимости. Никаких убийств лишь из желания убить. Только если не было другого выхода. Впрочем, об этом ни доктору Ч., ни полиции знать не стоит. Всё равно это были чернейшие отбросы изнанки жизни.

Такие же, как он, сказал бы тебе доктор Ч. Все убийцы одинаковы. Ты не хотела это слышать. Он совсем не такой, как они.

— Действительно.

— И почему же?

Потому что полностью переключил внимание на меня.

— Ну, допустим, я об этом попросила.

Правда, пришлось порезать вены, чтобы он понял, что это не просьба, а ультиматум.

— Интересно, — доктор Ч. опустил глаза в блокнот. — А вот он сказал полиции, что просто убил всех, кого хотел.

Этого ты не знала. Да и откуда бы?

— Может, и так, — сказала ты.

— Ладно. Тогда такой вопрос. Если бы… Ау?

Ты подняла на него непонимающий взгляд.

— Мне показалось, вы уже где-то не здесь.

Правда.

Что ещё он нарассказывал полиции? Почему не мог просто отмалчиваться? Ему нужно было максимально извлечь тебя из преступного уравнения, преуменьшить всё, что могло быть с тобой связано. Молчание тут бы не помогло.

— Я здесь.

— Хорошо. Если бы вы знали, чем всё закончится,