Фредерик - Алиса Бастиан

Полнейший провал. Хуже не бывает.

— Ничего, думаю, на сегодня мы закончили, — снова улыбнулся доктор Ч. И впервые тебя не раздражала эта улыбочка. Она тебя пугала.

— Хорошо, — вяло сказала ты, удивляясь слабости своего голоса.

С кресла ты тоже поднялась с трудом.

— Вы в порядке? — озабоченно спросил доктор Ч.

— Да. Просто всё это было… печально.

— Знаю. Терапия не всегда бывает лёгкой, но вы хорошо справляетесь.

Так он говорил всерьёз или нет? Чёрт бы его побрал!

— Спасибо.

Чтоб вы сдохли.

— Вам точно не нужны успокоительные?

При мысли о том, что доктор Ч. начнёт пичкать тебя своими таблетками, тебе стало совсем худо.

— Точно нет. До свидания! — выпалила ты и испарилась из кабинета быстрее, чем он успел что-либо добавить.

16

Вы оба вели довольно беззаботную жизнь, не правда ли? Время от времени убивая людей. Доктор Ч. был не прав и знал это. Просто не смог удержаться. Ты никогда никого не убивала, а он в конце концов смог побороть свою дьявольскую тягу — ради тебя. Но раньше он изредка брал заказы, и от этого невозможно полностью сбежать. Были те, кто знал, кто он. Те, кто хотел его смерти. И те, кто любил деньги и шантаж. Ты даже не представляла, в каком тёмном мире он живёт. Человек, играющий «Холмы Анакапри» Дебюсси и ходивший на выставки современного искусства. Он предупреждал тебя. Рассказал тебе всё. Ты знала, на что идёшь. Ты была чужеродна в этом мрачном мире. На изнанке нормальной жизни. Иногда ты привлекала внимание, хотя он и старался, чтобы этого не происходило. Он изо всех сил пытался оградить тебя от того, от чего оградить уже было невозможно.

Иногда, когда кто-то подбирался к вам слишком близко, и бегство не помогало, приходилось идти на крайние меры. Ты была его единственным слабым местом, и если об этом узнавали, пытались тебя использовать. Беззаботная жизнь, да. Ты постоянно была в опасности. Вы оба. Встретив тебя, он стал уязвимее. Никто никогда не был ему так дорог, как ты. Ты — его сердце, которое он обрёл после долгих лет тьмы, и навсегда им останешься. Но те, кто хотел причинить ему боль, обрушивали её на тебя, если им это удавалось. Чаще всего после этого их жизнь заканчивалась.

Ради тебя он сдался полиции. Лишь бы тебя не трогали. Иначе сейчас ты была бы в тюрьме или, что вероятнее, в психушке. Он никогда бы не позволил этому случиться.

Они никогда бы его не поймали, если бы он не пришёл сам.

Если бы не ты.

* * *

На следующую встречу ты оделась строго. Хотела, чтобы всё выглядело более официально. Ты больше не будешь закидывать ноги на кресло. Не будешь считать его вопросы, придираться к словам. Всё должно быть… отстранённо. Потому что после прошлой встречи ты чувствовала, что проигрываешь, даже не начав игру. Что он умнее, чем тебе казалось. А ты слабее, чем думала.

Доктор Ч. разглядывал тебя дольше, чем обычно, но ничего не сказал. Ты собрала волосы в узел на макушке, надела чёрные прямые брюки, белую блузку и чёрный пиджак. Такого же цвета ботильоны на небольшом каблуке уже натирали ноги. Ты редко так одевалась. Почти никогда. Тебе нравилось, что сейчас это словно не ты.

Сам он был в тёмно-синем костюме, рубашке в узкую голубую полоску и в отвратительном галстуке с бесноватым узором, которому не было названия. За все ваши встречи доктор Ч. ни разу не надел костюм, рубашку или галстук дважды. Должно быть, у него их десятки. Какая претенциозность.

Вы перебросились несколькими дежурными фразами, и доктор Ч. вновь открыл свой блокнот.

— Пока вы были с ним, чувствовали ли вы себя преступницей? Сообщницей?

Каждую проклятую секунду, что я была без него.

Ни единой секунды, когда я была с ним.

— Нет, — помедлив, сказала ты. — Я не думала об этом в таком ключе.

Ложь.

— Вы больше ощущали себя… заложницей?

Ты закрыла глаза. Сделала вдох. Доктор Ч. точно знал, что спрашивать. Ты точно знала, что он хочет услышать.

— Наверное.

Ложь.

Он записал что-то в блокнот, почесал свою идеальную бородку.

— Если бы ваши отношения были книгой, как бы вы определили её жанр?

Он сумел тебя удивить. Такой вопрос ещё придумать надо. Ты задумалась.

— Драма? — неуверенно предположила ты.

Романтический триллер.

— Я спрашиваю вас.

— Даже не знаю. Пусть будет драма.

— Хорошо.

Он сложил руки на столе, переплетя пальцы, и ты поняла, что он собирается толкнуть какую-то речь.

— Я понимаю, это была длинная, очень важная для вас книга, — сказал он, и тебе уже расхотелось слушать. — Но это её последние страницы.

Замолчите.

— Он здесь, он отсюда не выйдет, и это его логичный финал. Его и вашего романа.

Ты молчала.

— Нужно найти в себе силы закрыть эту книгу.

— Тогда отведите меня к нему ещё раз, — сказала ты, стараясь отогнать его слова прочь. Но они уже засели в подкорку мозга, и однажды ты о них вспомнишь.

— Нет, ещё рано. Вы ещё сдираете пластырь и очень чувствительны, ваше восприятие будет искажено.

Какой ещё, нахрен, пластырь?

Но доктор Ч., как ни странно, был прав. Ты чувствовала себя именно так. С тех пор, как стала рассказывать о своей тёмной жизни, с тех пор, как ты стала извлекать похороненные воспоминания, искать среди них ответы на его вопросы, твоя душа медленно кровоточила.

— Что бы вы ему сказали, если бы сейчас увидели? — спросил вдруг доктор Ч.

Тебе сдавило горло. Тысячи слов, не предназначенных для ваших ушей. Ты расстегнула верхнюю пуговицу блузки, и от доктора Ч. это не укрылось. Он всё ещё помнил, как ты сняла свитер. Помнил, как его это поразило.

Как ему это понравилось.

— Много чего, — выдавила ты.

— Что ж. Может, хотите написать ему записку?

Записку?

— Я?

— Ну не я же, — улыбнулся доктор Ч. — Напишите пару слов. Вам сразу полегчает. И это не даст отрицательного эффекта.

— Какого эффекта?

— От визита лицом к лицу.

— Да, — сказала ты. — Да, я напишу.

— Прекрасно.

Он достал из ящика стола бумагу, ручку и конверт и положил на стол.

— Прошу, — пригласил он тебя сесть на своё место.

Ткань твоих брюк была достаточно тонкой, поэтому ты почувствовала тепло доктора Ч., ещё хранимое кожей кресла. Тебе было ужасно неприятно. Словно ты села к нему на колени. Вы очень чувствительны. Да, так оно и есть. Ты взяла в руки бархатистую