Академия меча и пламени - Карина Мута

плечами. Иногда мой дракон – абсолютная загадка. Виверн выглядит совершенно счастливым. Кожа обрела более здоровый цвет, а в глазах появился блеск. Искорки серебра переливались в его глазах, словно звезды в темном небе. После полета он долго благодарил меня и обнимал. Впервые за время пребывания в Арагоне я почувствовала себя на своем месте.

После недолгой беседы Виверн провожает меня к кабинету директора Академии. Отец внимательно перебирает бумаги. Его очки лежат на столе. Он устало трет глаза, а заметив меня, радостно улыбается. Мы обнимаемся, словно между нами нет образовавшейся пропасти. Завариваем чай в медном чайнике и накрываем маленький столик. Папа откидывается спиной на диван.

– Ты много работаешь, – говорю ему, делая глоток черного кисло-сладкого чая с лимоном. Только сейчас замечаю, что глаза у отца красные.

Папа отмахивается.

– В Академии накопилось немало дел за время моего отсутствия.

Виверн рассказывал, что, помимо обязанностей директора в Академии, у отца есть должность при дворе. Он старается приготовить все к моему воцарению. Сама же я этот день жду скорее с ужасом, чем с воодушевлением. Сложно привыкнуть к тому, что моя жизнь не так проста, как казалась.

Валдуин глотает немного чая, закидывая любимое песочное печенье с джемом в рот. Смеюсь, вспоминая дни, когда Марта была с нами.

– Маме бы не понравилось, что ты налегаешь на сладкое перед обедом, – со смешком говорю ему.

Папа грустно улыбается в ответ. О маме остались лишь светлые воспоминания, и ассоциировать ее со слезами мне совсем не хочется. Пусть Марта останется светлым пятном в моей памяти.

– Как твои успехи? – отец переводит тему. Ему все еще больно говорить о маме.

– Я уже не маленькая, чтобы ты контролировал учебный процесс, – надуваю губы.

Глухой смех разносится по кабинету. На душе становится спокойнее.

– Слышал, ты поделилась пламенем с Виверном.

– Он мой друг. Ты знаешь, я не могла поступить иначе.

Отец кивает.

– Ты из королевской семьи. Объемы твоего пламени велики, но не безграничны. Не совершай опрометчивых поступков. – Папа серьезен. На лице тревога. Сколько лет он жил с ней, неся тяжесть знаний и ответственности за меня.

– Все хорошо. Честно, – уверяю его.

Папа наклоняется ко мне и обнимает одной рукой за плечи. Вновь чувствую себя в безопасности и погружаюсь в детские воспоминания.

– Тебе не просто, знаю, – говорит он тихо. – Все, чего я хотел для тебя, это счастья. Твоя судьба не так проста. Мы с Мартой делали все, чтобы ты была счастлива до того, как вернешься в Арагон.

На глаза наворачиваются слезы.

– Знаю, – шепчу в ответ, чтобы не выдать дрожь в голосе.

– Чуть не забыл! – вскакивает папа с места и вынимает из шкафа большую коробку с лентой.

Ставит ее мне колени и нетерпеливо ждет, когда я открою. Касаюсь легкой ткани алого цвета с кружевом, украшенным камнями.

– Тебе же надо пойти на бал. Он посвящен празднику середины лета. Решил сделать подарок любимой дочери.

Прижимаюсь к отцу и благодарю за подарок.

– Надеюсь, мы сможем потанцевать с тобой.

Смеюсь. Будучи подростком, отец учил меня вальсировать. У меня даже неплохо получалось. Конечно, для этого не раз пришлось отдавить папе ноги. После недолгой паузы решаюсь задать волнующий меня вопрос:

– Почему ты не рассказал мне о Марте? – в глазах отца появляется мука, но я продолжаю. – Она ведь была твоим драконом.

Отец снимает очки и снова трет глаза.

– Мы познакомились в Академии на первом году обучения, – с тоскливой улыбкой на губах начинает он. – Она выбрала меня своим обладателем пламени на Играх драконов. Вышла из толпы и протянула мне руку.

В груди теплеет, пока папа рассказывает о маме. На глаза наворачиваются слезы.

– Я быстро понял, что полюбил ее, – признается папа. – Наши чувства оказались взаимны. Законом Арагона обладателям пламени запрещено заключать брак с драконами. Мы не могли быть вместе, как и не могли порознь. После моего поступления на службу во дворец я познакомился с королем Теодором. Мы нашли общий язык и подружились. Он был очень добросердечным человеком. Ты сильно похожа на него, милая, – Валдуин гладит меня по волосам. – Марта очень любила играть с тобой и мечтала о семье и детях. В Арагоне это было невозможно. Теодор долго скрывал свою болезнь и делал это успешно, несмотря на все обязательства правителя. За несколько дней до своей гибели он просил меня укрыть тебя подальше от дворца. Мы приняли решение спрятаться в другом мире, в котором будет безопасно для тебя, и не будет запретов для нас.

– В другом мире магия пламени не имеет силы… – тихо добавляю.

Валдуин кивает.

– Я не мог делиться с ней своим пламенем в том мире. Мне оставалось наблюдать, как она медленно угасает у меня на глазах. Умереть после стольких лет счастья вместе – ее выбор. Марта просила уважать его. Она любила нас больше жизни.

Непрошенные слезы катятся по моим щекам. Обнимаю папу за шею, крепко прижимаясь к нему, как в детстве, когда страшно и больно.

– Прости меня, дочка, я забыл, что мы оба потеряли близкого человека. Я бросил тебя проживать наше общее горе в одиночестве, – голос отца звучит тихо.

Качаю головой, не разрывая объятий. Единственное, что мне хочется, быть с отцом как можно дольше. Мы семья. Не по крови – по теплоте души и уважению друг к другу. Порой такая связь сильнее кровных уз. Папа целует меня в висок и моментально смахивает мокрые дорожки с щек, чтобы я не заметила.

– Хочешь еще чаю? – поднимается он с места, поворачиваясь ко мне спиной.

Несмотря на временную пропасть в наших отношениях, отец всегда помнил обо мне и Марте. Он всегда думал о нас и делал все, чтобы сделать нашу жизнь лучше. Он старался радовать нас каждый день: дарил цветы не только по праздникам, устраивал сюрпризы и неожиданные поездки, называл нас “мои любимые женщины”. Если можно было хоть на минутку вернуться в то время, я бы согласилась, не раздумывая. И сказала бы Марте, как сильно я ее люблю и, как благодарна за ту ласку, которую она подарила мне. Если бы не она, не Валдуин, я бы так и не узнала нежность родительской любви.

– Пап, – вопрос вертится на языке. – Почему Теодор просил спрятать меня? Какая опасность мне грозила?

Валдуин ставит чайник на столик и замирает. Мой вопрос вводит его в замешательство. Вероятно, он пытается утаить от меня какие-то догадки.

– Пап, скажи мне правду. Пожалуйста, – подхожу ближе, заглядывая ему в красные от усталости глаза.

– Тебе было пять