История (не) Белоснежки - Ямиля Нарт

Весь вечер и часть ночи он жег какие-то бумаги в камине своего кабинета. Дымило так, что соседи беспокоились. Но одну пачку, плотную, в кожаном переплёте, не сжёг. Спрятал. В потайную нишу за портретом своего деда в том же кабинете.

Лорд Бертран издал низкое рычание.

— Крыса.

— Именно, — согласилась Илва. — Эти бумаги могут быть чем угодно. Списком его сообщников. Подлинными финансовыми отчётами. Доказательствами связей с иностранными агентами. Их нужно изъять. Легально.

— Вы уверены в надежности этой девушки? — спросила я, уже обдумывая варианты.

— Настолько, насколько можно быть уверенным в купленном человеке, — холодно ответила Илва.

Все взгляды снова устремились на меня. Мысль витала в воздухе, и мне нужно было оформить её в приказ.

— Завтра, — сказала я твёрдо. — Во время утреннего совета, когда Конрад будет здесь, отвлечённый. Капитан Маркус с двумя проверенными гвардейцами под предлогом «внеплановой проверки безопасности помещений» войдёт в его кабинет. Повод более чем легитимный — мы ищем скрытые магические ловушки, следы враждебного воздействия. В процессе такой проверки обнаружение потайного тайника будет выглядеть… закономерно.

Бертран хмыкнул, одобрительно кивнув.

— После сегодняшнего доклада о проклятии в ваших покоях такой повод более чем уместен. Все будут понимать необходимость проверки.

— Лорд Бертран, — я повернулась к нему. — Проинструктируйте капитана Маркуса. Лично. Только он, Геральдис и два человека, которым вы доверяете, как себе. Чтобы людей Конрада поблизости не было. Изъятые бумаги — немедленно мне.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — старый воин кивнул.

— Отлично. Леди Илва, проследите, чтобы камеристка в нужный момент случайно оказалась поблизости и «помогла» гвардейцам найти потайной механизм. Её рвение должно быть вознаграждено, — я встретилась с Илвой взглядом, и она едва заметно кивнула, понимая, что речь не только о монетах, но и о будущей полезности этой девушки. — Лорд Бертран, леди Камилла, приступайте к своим спискам. От вас зависит наша стратегическая ясность.

Они ушли — Бертран и Камилла, чтобы начать работу над своими списками, Илва — чтобы убедиться, что завтра утром камеристка Конрада будет занята нужным делом.

Я осталась одна, но ненадолго. Следующая встреча требовала иного подхода. Через час мне доложили, что барон Годфрей прибыл на чай. Я велела провести его не в парадную гостиную, а в мой личный будуар, где уже был накрыт низкий столик с серебряным чайником, фарфоровыми чашками и скромным угощением — орехами, сушеными ягодами и медовыми лепешками.

Барон вошел с осторожностью человека, не привыкшего к интимным аудиенциям. Управляющий королевскими землями и лесами выглядел именно так, как и должен был выглядеть специалист своего дела: его одежда была добротной, но без изысков. Он был «тёмной лошадкой» — ценнейший ресурс и потенциальный союзник.

— Ваше Величество, — он поклонился, движения его были угловаты, лишены придворной плавности.

— Барон Годфрей, прошу, садитесь. Благодарю, что откликнулись на мое приглашение, — я жестом указала на кресло напротив.

— Всегда к услугам короны, Ваше Величество, — ответил он голосом, похожим на скрип сухого дерева. Его взгляд был острым и оценивающим.

Я сама разлила чай из серебряного чайника, протянула ему одну чашку. Он взял её осторожно, боясь уронить хрупкий фарфор.

— После сегодняшнего совета я ещё раз убедилась, что фундамент королевства — это не стены и не чары, а плодородная почва и руки, которые её обрабатывают, — начала я. — И у меня есть вопрос к вам как к эксперту.

Я села напротив, отложила в сторону свою чашку и достала из складок платья лист бумаги. На нём я с вечера, по памяти из прошлой жизни и с помощью скудных знаний Морганы о местном земледелии, нарисовала схему. Примитивную, но понятную.

— Я наслушалась докладов об истощении земель, о падающих урожаях, — начала я, кладя рисунок на стол между нами. — И в моей голове после возвращения всплыло знание. Возможно, глупое. Возможно, неприменимое здесь. Вы знаете землю как никто другой. Скажите честно: это бред сумасшедшей или в этом есть смысл?

Я подвинула к нему лист. Он взял его, поправил очки на носу, которые достал из кармана, и уставился. На бумаге была схема трёхпольного севооборота. На первом — условное изображение колосьев с подписью «озимые (рожь, пшеница)». На втором — «яровые (овёс, ячмень)». На третьем — «пар (отдых)». Стрелки показывали ежегодную ротацию: первое поле становилось вторым, второе — третьим, третье — паровым.

— Чередование культур нужно для поддержания плодородия почвы. Если на одном участке из года в год растёт одно и то же, через несколько лет урожаи сокращаются. Одинаковые растения извлекают из почвы одни и те же элементы, со временем их начинает не хватать, и растения уже не могут нормально развиваться. Чередование культур таким образом, чтобы они брали из земли разные вещества, и почва успевала восстановиться в течение цикла, — пояснила я.

Барон Годфрей молчал так долго, что я начала нервничать. Он водил толстым, потрескавшимся пальцем по стрелкам, его губы беззвучно шевелились. Потом он снял очки, протёр их краем плаща и надел снова, словно не веря глазам.

— Это… это не глупость, — наконец выдохнул он, и его голос прозвучал совсем иначе — уверенно, почти страстно. — Это хорошая система. Поле под паром… земля отдыхает, набирается сил… потом озимые, которые используют зимнюю влагу… потом яровые… и снова пар. Это гениально в своей простоте. У нас же сейчас — одно поле до тех пор, пока оно не умрет, потом забросить, раскорчевать лес… это каторжный труд и мизерный урожай. А так… — он взглянул на меня, и в его взгляде читался неподдельный азарт. — Это имеет смысл, Ваше Величество. Огромный смысл. Почему мы до этого не додумались?

— Иногда нужно посмотреть на проблему с другой стороны, — уклончиво ответила я. — Но это лишь теоретическая схема. Будет ли это работать на наших почвах? С нашим климатом? Нужно ли менять культуры? Это вопросы, на которые может ответить только вы.

Он снова уткнулся в рисунок, бормоча что-то себе под нос о кислотности, о севообороте, о том, какую именно бобовую культуру лучше сеять на севере, а какую — на южных склонах. Это был эксперт, признавший в собеседнике источник интересной, многообещающей идеи. Диалог на равных начался.

— Нужны испытания, — отрезал он наконец, отрываясь от бумаги. — Небольшие участки. Хотя бы три года, чтобы увидеть разницу в урожайности. И… и убедить крестьян. Они