Моя за 30 дней. Я научу тебя любить - Анна Лапина

Кровожадность перекрывает даже желание опустить взгляд и продолжить считать кубики.

— Надюш, ничего такого ведь не произошло, — в секунду притягивает меня к себе в объятия. Даже не успеваю сообразить и спастись. Одной рукой меня обнимает, а второй гладит. И с каждой секундой все смелее и смелее. — Мы даже под разными одеялами спали. Все будет постепенно. Обещаю. Но с чего-то нужно начать.

— А вот то, что меня сейчас по боку гладишь, задрав наполовину футболку, — это постепенно? — решаю уточнить.

Ощущения прекрасные. Я даже почти плавлюсь.

Но спасибо моему расстройству. Не могу переключиться от одной эмоции к другой, если та, что сейчас преобладает, выше по силе.

А сейчас я жажду избить жениха!

— Ну да! Я же всю ее не снял, — невозмутимо отвечает, отпускает меня и встает с кровати. — Одевайся, недотрога моя. Пойду завтрак приготовлю, а затем отведу тебя к психологу.

— Сабуров, — окликаю его у двери.

— А?

— Какой же ты жук!

Но самое ужасное, что мне это нравится…

Глава 7

Надежда

Завтрак в исполнении Сабурова — это произведение искусства, и только ради него можно продаться в рабство и выйти за него замуж.

Часто сравниваю завтраки в домах, где ночую. Обычно это бывает у Ярослава, у двоюродной сестры и у Паши.

У Ярослава это всегда приготовленное поваром. Вкусно. Сытно. Но без души. Совершенно обычный завтрак.

У сестры словно не то. Вкусно, не буду скрывать, но не мое. А может, я просто не привыкшая к таким завтракам, как она готовит.

А у Паши… у Паши всегда красиво уложено на тарелке, вкус бомбический, и всегда разное. С душой приготовлено, от всего сердца.

И даже сегодня обычная яичница с зеленью — в его исполнении просто райское наслаждение. Я не люблю жареные яйца, но… не когда их приготовил этот бог кулинарии.

Не ту он себе профессию выбрал. Хотя у него выбора не было. Семейный бизнес. И все же… если прогорит — спокойно пусть идет в повара.

— Слушай, а у тебя секретарь есть? — спрашиваю его, отпивая кофе, который отправляет меня на верхушку Эвереста. Не иначе.

— Да, — отвечает, сидя напротив и поглощая завтрак.

— И зачем тебе секретарша, если ты так готовишь сам кофе? — недоуменно интересуюсь я. — Я не представляю, как должна делать кофе она, если ты вот так…

— У меня не секретарша, а секретарь, — оповещает меня, улыбнувшись широко. — Его зовут Дмитрий. И готовит кофе он тоже неплохо. Не жалуюсь. А еще у него есть каналы, через которые можно достать вкуснейшие кофейные сорта зерен.

— А почему мужчина-секретарь? — задаю вопрос, потому что впервые мы с Сабуровым вообще говорим на эту тему. — Для меня секретарь — это женщина всегда.

— Чтобы не создавать проблем себе и своей будущей супруге, то есть тебе, — отвечает равнодушно. — Чтобы ты не ревновала. Дедушка нанял мужчину, когда встретил бабушку. Отец поступил так же, когда сошелся с мамой. Я следую семейным традициям.

— И как давно у тебя работает мужчина? — заинтересованно спрашиваю.

Когда в его голове возникла четкая мысль, что мы будем вместе? Или вообще, когда он решил, что хочет обезопасить чувства своей будущей жены, и не обязательно мои?

— Я никогда не работал с женщинами-секретарями, — признается он. — Я ведь встретил тебя, еще когда учились в школе. Сразу перенял привычки мужчин семьи. И нанял себе секретаря.

— Приятно, — опускаю взгляд на тарелку. Ковыряю остатки яичницы и нерешительно заговариваю. — Паш, а ты уверен, что хочешь именно на мне жениться? Я не отговариваю тебя и не отказываюсь от своих слов, я согласна на брак. Но просто не понимаю, почему я? Вокруг сотни девиц, которые достойнее меня.

— Потому что я люблю тебя и поэтому хочу жениться на тебе, — пожимает он плечами. — Я не могу тебе объяснить, что и как в моей жизни. Но у нас в семье так. Мужчина увидел женщину, и все. Он знает, что она будет его. Это любовь с первого взгляда, и ты с этим ничего не сделаешь.

— Вот прям любишь и все?

— Да.

— Подозрительный ты тип, Сабуров, — изрекаю, подозрительно прищурившись. — Может, тебе тоже к психологу обратиться? У меня есть один. Ужас, какой дорогой! Могу поговорить с ним о тебе.

— Поговори с ним обо мне и скажи, как сильно любишь, — отвечает он, и по мере его слов, его улыбка становится коварной.

— Да нет! — восклицаю. — Я скажу ему, что ты сумасшедший!

— Пфф, Надюш, все люди сумасшедшие. И то, что мы с тобой можем это друг другу показать, — просто замечательно. Мы с тобой этого не боимся.

Нет, он точно сумасшедший.

Не только мне психолог нужен.

Я уверена, что у Паши что-то не так с головой. Вокруг него миллион стройных, умных и красивых дам, а он меня выбрал. Домоседку, которая всего боится и до безумия неуверена в себе.

— Паш, а можно мне еще вон ту вафлю? — указываю ему на сырные вафли, которые стоят рядом с ним. Мужчина заботливо кладет мне одну, а затем вторую.

Уголек весело бегает под ногами. Паша уже успел его накормить и даже немного поиграть, пока я приводила себя в порядок.

— Так что ты решила насчет переезда? — интересуется он.

— Паш, давай не сейчас, — молю его. — Подумаю еще до вечера.

А потом до завтра…

И так до свадьбы.

Не уверена я пока.

Для меня это слишком быстро.

Я обычно несколько лет только к человеку привыкаю. И пусть к Паше я давно привыкла, но я не могу так быстро решиться на что-то.

Пару дней назад я страдала по одному, а здесь уже к другому переезжаю. Ладно, мысли о браке уже не так сильно пугают. Смирилась почти. Но переезд…

Надежда

Паша вместе со мной идет к психологу, но на самом приеме присутствовать не будет. Обещал ждать в приемной.

Виталий Виссарионович приглашает меня в свой кабинет, а Сабуров остается пить чай, который ему приготовила помощница психолога.

Опускаюсь на предложенный врачом стул и смотрю на мужчину перед собой. Спокойный. Расслабленный. Улыбчивый.

Обо мне такого не скажешь. Зажатая. Напряженная. И смотрю на мужчину волчонком. Боюсь его почему-то, но я обещала Паше, что буду открытой и позволю ему попытаться мне помочь.

Выполнение будет даваться мне сложно, но я обещала.

— Надежда, я рад, что вы пришли, — заговаривает мужчина, подарив мне улыбку и достав блокнот.

— Меня Паша заставил, — отвечаю ему. Решаю перейти к линии, которую вела с другим психологом. Делюсь тем, что в голове в