Моя за 30 дней. Я научу тебя любить - Анна Лапина

class="p1">— Успокойся, — прошу ее, хохотнув. Все же ее испуг это что-то с чем-то. Знает ведь, что ничего такого не сделала, но трясется, как осиновый листочек на ветру. Вовремя вспомнил наказ Виталия Виссарионовича. — Шучу я, Надюш.

— То есть ругаться не будешь? — спрашивает неловко.

— Ты взрослая девочка. И я тебе доверяю, — отвечаю, успокаивая ее. — Ему не доверяю. Но разведка доложила, что он держит дистанцию.

— Держит-держит, — хватается за это оправдание и облегченно выдыхает. — И с ним ходить безопаснее. А то ходят всякие, а я боюсь. Особенно около старых домов. Помнишь, я тебе рассказывала, что там парни с пивными бутылками сидят. Страшно.

— Хорошо. Если он сохраняет дистанцию, то гуляйте, — разрешаю ей, но умалчиваю, что больше гулять по своему району она не будет. Только по моему. — Но все под твою ответственность, Надя.

— Ага.

— А ты во сколько будешь? — спрашивает она. — Я готовлюсь к твоему приезду. Меню составляю и квартиру убираю.

— К шести буду, — обещаю с улыбкой. — Надюш, ты чудо!

Не понимаю, как я могу любить кого-то, кроме нее? Таких уникумов мало. Нет, однолюб я все же. Однолюб!

Глава 6

Надежда

К шести стол уже накрыт. Мама с братьями ждут Пашу, и лишь родительница знает истинную причину визита Сабурова.

Папа остался на работе. Заявил, что утром ему ехать рано в рейс и он переночует на работе. Мама его и так, и сяк пыталась уговорить приехать домой, даже поругалась. Но он остался при своем мнении.

Однажды он уже сказал маме, что не любит приезжать домой из-за того, что мальчики, мои младшие братья, шумят. А он спокойствия хочет.

Но ведь это дети! Все мы были детьми. Да я и сейчас в душе ребенок. Люблю побеситься и поноситься по дому с братьями.

А ему это не по душе. Ему тишина нужна.

Да и, думаю, отчасти его раздражает то, что мальчики вообще существуют. Мама родила их в тот период, когда они с папой на пятнадцать лет разошлись.

Пусть сидит на работе. Никогда не чувствовала, что у меня есть папа. Всю мужскую любовь и заботу мне Сабуров с Ярославом в свое время подарили.

А папа… не чувствую ни родства, ни того, что мужчина в доме есть. Все его деньги на машину уходят. Продукты и коммуналку я оплачиваю. По дому весь ремонт мы с Вовой своими силами делаем.

Не понимаю маму, но не влезаю в их отношения с папой.

Паша приезжает с двумя букетами цветов, вкусным тортом и бутылкой какого-то домашнего сока.

Первый букет вручает мне — белые розы вкупе с кремовыми и нежно-розовыми цветами. Второй букет моей маме — чуть строже и цвета разнообразнее, но не менее прекрасный.

Проходим на кухню. С обеда до шести вечера мы отсюда с мамой не вылезали. Старались всячески наготовить, чтобы угостить важного гостя. Мама даже шутила, что откуп готовит, чтобы меня скорее забрали уже замуж и я внуков ей подарила.

Вова недовольно косится на Пашу. Чувствует, вероятнее всего.

Меня колотит.

Слова сказать не могу.

Зато Сабуров за нас двоих болтает. Лично озвучивает причину, надевает мне на руку кольцо, которое я даже разглядеть не могу.

От волнения зрение притупилось. Вижу блестит что-то на пальце, но все мутно.

Сабуров же расписывает маме планы на наше с ним будущее. Мама улыбается. А я ничего не слышу.

Еще немного и от эмоций приступ случится.

Слишком много эмоций в один момент.

Слишком много.

— Надюш, — Паша касается моей спины и приобнимает. — Ты ведь согласна, да?

— А?

— Спрашиваю, ты ведь не против? — повторяет он свой вопрос, которого я даже не слышала.

— Против чего?

— Она против, — отвечает за меня Вова. — И я против! Вот женишься и вези ее, куда хочешь, а сейчас она дома останется.

— Что ты сказал, Паша? — игнорирую брата и уточняю у жениха. — Я не слышала. Не слушала, если честно.

— Спрашиваю, поедешь со мной сейчас гулять, — отвечает он, сверкнув коварным взглядом. — Твоя мама отпустила.

— А… поеду, — киваю и тяжело сглатываю.

— Надюш, все хорошо? — оглядывает он меня. — Ты какая-то ошеломленная.

— Мне нужно выпить таблетку, — признаюсь им и вскакиваю из-за стола.

Несусь в комнату и трясущимся руками пытаюсь выбрать одну таблетку из баночки.

Выходит плохо.

Руки совсем не слушаются меня. Будто не чувствую их.

— Надь, — Паша оказывается рядом. Отбирает у меня пузырек. Ставит его на стол. Разворачивает меня в своих руках. — Тебе это не нужно. Не переживай ни о чем. Разве что-то плохое случилось? Мы сидим за столом. Болтаем. Гулять сейчас поедем.

— Мне нужна таблетка, и я успокоюсь, — говорю ему, указывая на пузырек.

— Не нужна, — мягко произносит и, наклонившись, целует.

Мягко и аккуратно. Еле ощутимо. Словно бабочка на кончике пальца. Но эта нежность на удивление быстро успокаивает. Уже сама начинаю отвечать на поцелуй, и Паша его прерывает.

Лбом касается моего. Смотрит на меня с улыбкой.

— Легче? — спрашивает.

— Ага. А как вышло? Обычно таблетки…

— Переключение внимания на другую эмоцию, — отвечает, шире улыбнувшись. — Отныне готов быть твоим успокоительным. И я полезнее для организма. Во всех смыслах, — многозначительно поигрывает бровями.

— Пошляк!

— Ничего подобного, Наденька! — восклицает он, театрально сгорбившись. — Это ты что-то себе придумала. Не было у меня таких мыслей. Сама себе надумала, а я пошляк!

Надежда

Возвращаемся за стол. Мама понимающе кивает, как бы говоря: “Знаю я, какие ты там таблетки принимала”. Вова злой, а младшему все равно.

Он торт вкусный ест. Еще парочку таких ему принеси, и вообще забудет, что сестра когда-то была.

Еще немного сидим за столом, получаем “благословение” и покидаем стены моего дома.

Сабуров открывает для меня переднюю дверцу своей машины. Помогает сесть, а затем садится сам. Выглядит при этом жутко довольным и, я бы сказала, даже коварным. Словно что-то придумал.

Заводит машину, и мы выезжаем сначала из района, а затем и из моего небольшого городка.

— А куда поедем? — интересуюсь я.

— Как всегда, куда глаза глядят, — пожимает он плечами. — Потом ко мне.

— Зачем к тебе? — напрягаюсь.

— У тебя завтра утром в восемь психолог, — оповещает он меня, чем немного злит. А раньше предупредить нельзя было? — От меня будет легче добраться. Он живет в соседнем доме.

— Паш…

— Ты будешь спать в гостевой спальне. Не переживай, — успокаивает меня, но что-то в его голосе не так. Явно где-то подвох есть.

Решаю пока не заострять внимание на этом. Может, и кажется. Сабуров вообще очень изменился с того момента, как я согласилась на его