Моя за 30 дней. Я научу тебя любить - Анна Лапина

данный момент. — Он мой жених. И у него гиперконтроль. Он не соглашается с решениями, которые приняла я. Ему важно, чтобы все было так, как он хочет. Если он что-то решил, его не волнует, что я этого не хочу.

— И вам это не нравится?

— Я привыкла все делать сама, — отвечаю, пожав плечами и выкрутив себе палец от нервов. — Принимать решения. Нести за них ответственность.

— И вам сложно перекинуть решение своих проблем на чужие плечи?

— У него своих проблем полно, — восклицаю. — А он еще со мной возится. Мне это не нравится. Я не хочу чувствовать себя обузой, поэтому мне легче все решить самой, чтобы не тревожить человека.

— Надя, какие у вас отношения с родителями? — интересуется мужчина. — С мамой? С папой?

— Нормальные, — растерянно отвечаю. — Все есть. Вот… ничего такого.

— Мама вас любит? — задает какие-то детские и непонятные мне вопросы.

— Да, очень! — восклицаю, недоуменно глядя на врача. Ну что за вопросы? — Я люблю дурачиться и когда она улыбается. Смеется с меня. Это всегда поднимает мне настроение, когда я вижу ее улыбку.

— Мама часто грустит? — выражение его лица не выдает, что думает мужчина, но ручка в его руке явно пишет много.

— Жизнь сейчас нелегкая… Везде проблемы, — хмыкаю, равнодушно пожав плечами. — Я делаю все, что могу, чтобы маме легче жилось.

— А папа? Какие у вас с ним отношения?

— Ну, папа работает, — отвечаю, все больше сомневаясь в докторе. Вопросы у него немного… не те. — Ничего особенного.

— Он вас любит?

— Я… — хочу ответить, но замолкаю. Задумчиво увожу взгляд, решив ответить честно. Только вот ответа на этот вопрос у меня нет. — Я не знаю. Наверное, да. Я же его дочь.

— А вы его?

— Не знаю, — отвечаю, опустив взгляд на свои колени. — Наверное, да. Я всех люблю, — хмыкаю я, попытавшись улыбнуться, но выходит криво. Доктор это замечает.

— А что должен сделать папа, чтобы вы точно были уверены, что любите его?

— Быть рядом? — неожиданно произношу, пожав плечами. В уголках глаз появляются слезы. — Я хочу, чтобы у меня был папа. Который обнимет меня. Скажет, что любит. С которым я прогуляюсь по парку. Он купит мне мороженное. И он будет меня слушать. Который скажет, что любит… Который будет со мной, а не начнет прятаться от меня и мамы на работе.

— Папа не всегда рядом?

— Папа бросил меня, когда я родилась, — произношу, умолчав о причине его ухода. Это долгая история, и я пока не готова о ней говорить. — Вернулся, когда мне было тринадцать. Я всегда хотела, чтобы папа был в моей жизни, но он пришел поздно. Он пришел, не когда мне нужен был папа, потому что мир меня обижал и я хотела защиты, он пришел, когда я научилась прятаться ото всех в своем мирке. Когда создала свое безопасное место, в которое никого не пускаю, — беру со стола салфетку и вытираю слезы. — Знаете, я бы даже хотела, чтобы он извинился, что его не было рядом. Но он не умеет проявлять эмоции, а я наоборот проявляю их слишком много… Мы с ним разные. Он никогда не извиняется, а я, наоборот, извиняюсь за все.

— А вашего жениха вы любите?

— Паша, он просто чудо, — отвечаю, улыбнувшись. — Тот еще жук, но, знаете, рядом с ним я могу быть собой, — обнимаю себя за плечи.

— Любите его?

— Скорее да, чем нет.

— А что он должен сделать, чтобы вы его любили?

— Он должен… — задумчиво тяну, неожиданно поняв, что мне нужно. Ответ слишком простой и близкий. И слишком болезненный, потому что мне нужно от него то, чего не дает мне папа. — Чтобы он был рядом. И не бросал меня. Как папа…

Я всегда требую внимания своих мужчин к себе. И когда они временно отстраняются от меня, я отстраняюсь от них. Потому что они оказываются далеко, а мне надо… близко. Не как папа.

— Наденька, а давайте мы с вами поговорим о вашем детстве? — предлагает мужчина, разлив нам чай по кружкам. — Работы у нас много с вами. И предлагаю начать с самых ранних воспоминаний. Расскажите мне, что первым приходит в голову, когда вспоминаете о детстве, — просит он, и… дальше я начинаю рассказывать смешные случаи из жизни, не сразу понимая, что мужчина довольно быстро меня к себе расположил.

И с первого же сеанса открыл во мне то, чего я сама бы никогда не поняла.

Надежда

Выхожу из кабинета психолога спустя где-то час. Настроение стабильное. Обычно после сеанса у своего доктора я выходила в слезах, а сейчас с улыбкой.

Виталий Виссарионович мне очень понравился как специалист. Я не чувствую себя подавленной после разговора с ним, но одновременно с этим я сделала для себя много открытий.

Так я узнала, что взяла на себя слишком много. Взвалила на свои плечи проблемы, которые не принадлежат мне. Заняла в семье роль отца для собственных братьев и, собственно, главы семейства. Чтобы братья и мама вновь не потеряли стабильность.

Психолог рекомендовал отходить от этих установок, но я пока не знаю, как это сделать.

Я привыкла баловать братьев. Привыкла давать им все то, чего не было у меня.

Если не я, то кто?

Я ведь знаю, настолько жесток мир. Знаю и хочу всячески сгладить путь близких. Не хочу, чтобы братья столкнулись с тем, с чем столкнулась я.

Виталий Виссарионович мою позицию пока принял. Сказал, что мы поработаем с этим позже. А пока есть проблемы, которые нужно решать уже сейчас.

— Ну как? — Паша поднимается со своего кресла, стоит мне оказаться в приемной.

— Неловко это признавать, но мне понравился выбранный тобой доктор, — решаю не отрицать очевидного и не играть с ним в недовольную.

В какой-то степени я даже благодарна ему. Врач понравился. Пообещал мне помочь научиться справляться со своими особенностями. И я ему верю.

— Я знал, что будешь в восторге, — дарит мне улыбку и встречает взглядом вышедшего к нам Виталия Виссарионовича. Несколько секунд молча с ним о чем-то мысленно переговаривается и возвращает свое внимание мне. — Надюш, ты не против, если я поговорю с врачом? Подождешь меня здесь? — указывает на диванчик.

— Вы будете говорить обо мне? — подозрительно прищурилась, по очереди оценив взглядом мужчин. — А как же врачебная этика?

— Мы будем обсуждать другой вопрос, — отвечает мне Сабуров, улыбнувшись еще шире.

Врет и не краснеет.

Знаю я, что обо мне.

И хоть немного стыдно, но почему-то уверена, что ничего такого Виталий Виссарионович не сболтнет. Лишь так, поверхностно опишет мои