Моя за 30 дней. Я научу тебя любить - Анна Лапина

Около часа едем, пока не доезжаем до понравившейся нам вывески с возможным развлечением. Показываю Сабурову. Тот явно сомневается, но идет у меня на поводу.

И вот уже через двадцать минут мы ходим по питомнику и рассматриваем обезьян. Личный экскурсовод рассказывает нам про каждый вид. Я с интересом слушаю и радуюсь каждому мгновению, когда женщина разрешает притронуться к той или иной обезьянке или как-либо иначе с ней взаимодействовать.

— Тебе не интересно? — замечаю скучающий взгляд Сабурова.

— Да нет, — равнодушно пожимает плечами. — Слушаю. Но мне интересна другая обезьянка, и я был бы не прочь, если бы она сейчас висела у меня на шее. А не смотрела на то, как другие обезьянки у своих партнеров висят.

— Иди в баню! — посылаю его. — Горилла ты!

— Уху-уху, — изображает он этого примата, чем смешит меня.

Идиот!

Но… я сама не лучше. Улыбаюсь его глупостям.

После экскурсии экскурсовод уходит, и мы с Пашей остаемся вдвоем гулять по питомнику.

Гуляем, болтаем, дурачимся местами. Даже хохочем над некоторыми сценами, происходящими в вольерах.

Неожиданно Паша останавливается около стеклянного вольера, внутри которого обезьянка играет с котенком. Мелким таким. А обезьянка, на минуту, там не маленькая. Чуть меньше человека.

Оглядываемся по сторонам.

Это вообще нормально?

Кот рядом с обезьянками.

Так разве можно?

Замечаю работника питомника и иду к нему.

— У вас там котенок в вольере, — оповещаю его и рукой указываю направление.

— Опять он за свое! — недовольно закатывает глаза и идет в нужную сторону. — Не знаю, как он там оказывается. Мы его оттуда, а он в какой-то другой вольер зайдет. И ладно бы к мелким лез, но к большим лезет!

— Местный котенок? — интересуется Паша.

— Не знаю, откуда взялся, — вздыхает мужчина устало. — Просто в какой-то момент появился и все. Мы его подкармливаем, а он и рад. Но это пока он маленький хорошо. Вырастет, к обезьянам лучше не подпускать. Сам начнет характер показывать, а приматы ему. Умрет здесь.

Прижимаюсь к Паше, пряча лицо в его объятиях.

В голове возникли жестокие картинки, как этого маленького черного монстрика порвет какая-нибудь горилла. Мгновенно начинаю плакать.

Работник уходит в вольер и вскоре выходит оттуда с котенком. Отбирали у обезьяны малыша сразу три человека. Обезьяне не нравилось, что его новую игрушку хотят отобрать.

— Котенок не нужен? — спрашивает нас тот же работник, подойдя к нам. — Надо что-то делать. Убьют его здесь наши подопечные.

— Не, у меня кот есть, — тут же отвечаю я. В голове прикидываю варианты, как можно все устроить. — Не примет нового жильца он. Ревновать будет. А может, кому-нибудь из работников нужен?

Паша внимательно разглядывает уголька и… берет его в свои руки. Гладит его, осматривает. Котенок в ответ ластится к мужским рукам.

Улыбаюсь своим мыслям.

А не принял ли уголек Сабурова за очередную обезьяну? В руках работника тот шипел, а у Паши пригрелся.

— Я его возьму, — заявляет мой жених Горилла.

Котик уже удобно устроился в его руке и кайфует, громко мяукая. Паша держит его на одной руке.

Ну точно, Горилла!

Надежда

— Теперь уже точно больше не погуляем, — говорит Паша, пока мы идем к его машине. — С ребенком-то на руках, — указывает на животинку, которой новый хозяин пришелся по душе.

И выглядит при этом Паша таким грустным. Явно хотел больше времени со мной провести.

— Вообще-то погуляем, — решаю его подбодрить. — Надо в зоомагазин заехать, купить элементарное: туалет кошачий, наполнитель, миски и корм. А еще желательно в ветеринарную клинику съездить сегодня или завтра, — беру на себя всю ответственность, потому что у Паши животных нет, а у меня есть. — Здесь недалеко есть та, куда я с котом и собакой хожу. Во врачах уверена. И цены адекватные. Главное, чтобы не тот азиат сегодня принимал.

— Какой азиат? — спрашивает Паша, усаживая меня в свою машину.

— Есть там один, — морщусь при воспоминании об узкоглазом. — Когда с псом к нему пришла, отравление было, тот кучу ненужных анализов назначил. Мне это потом мой любимый врач сказал, просмотрев данные на следующий день. Хоть бы он сегодня дежурным был! Он сразу все по делу скажет и рекомендации даст.

— В ветеринарку, значит? — уточняет Сабуров, сев на водительское место. — Как скажешь, Надюш.

Пока Паша играет с котенком, я вбиваю в навигаторе нужный адрес. Забираю себе Уголька, сошлись на этом имени, и позволяю Паше везти нас.

Малыш поначалу играет с низом моей футболки, сражаясь со складками ткани. А затем засыпает, замурчав, как настоящий трактор.

Паша даже выдвинул предположение, что мы с питомника не котенка, а львенка забрали.

В ветеринарной клинике Уголька быстро осматривают.

Нам везет, на дежурстве кардиолог, приятная, компетентная женщина, которая осматривает малыша, затем предлагает котенка сразу проглистогонить у них и проверить на клеща. Он сейчас активный. Сама своих питомцев всеми возможными средствами оберегаю.

Котенку дают таблетку от гельминтов, берут кровь на клеща. Последнего не находят. Нам дают ветеринарный паспорт Уголька, и мы довольные едем в зоомагазин, записавшись в клинику через две недели сделать первую прививку.

В магазине покупаем, помимо ранее сказанного элементарного, еще мячик, кошачий лабиринт и лежанку.

Приезжаем к Паше домой, с порога отпускаем котенка, и он смело проходит изучать свое новое жилище.

Отныне всего лишь с одной гориллой будет делить дом. Не сможет себе разных выбирать.

Оборачиваюсь на эту самую Гориллу.

— Ты чего улыбаешься? — спрашивает хозяин дома.

Паша снимает обувь и складывает ее на полочку. Берет тапочки и насильно заставляет обуться и меня.

Хотя я обувь и носки ненавижу. Я в них словно задыхаюсь. Вот босиком везде щеголять — моя тема. Я бы и на улицу босиком ходила, но нельзя. Люди не так поймут.

— Да ничего, — прячу улыбку, чтобы не спалиться. И чтобы Сабуров не узнал, какое прозвище я ему дала. — Милый котенок просто.

— Чай будешь?

— Кофе.

— Пойдем, — тянет он меня вместе с пакетами на кухню.

Пока я обустраиваю островок для приема пищи котенка, а затем и лоток в ближайшем туалете, Паша вовсю орудует на кухне. Поэтому к тому моменту, как я возвращаюсь, на столе уже кофе, как я люблю, фрукты, шоколадки и даже сочники.

Садимся за стол. Непринужденно обсуждаем котенка и его быт.

Чувствую какое-то волнение.

Сабуров странно на меня смотрит.

Он и раньше, бывало, так смотрел, но сейчас особенно коварно смотрит.

— Что-то не так? — решаю все же спросить, потому что по ощущениям, я в ловушке, которая вот вот захлопнется.

— Работы со следующей недели прибавится, — начинает он издалека.

— Сочувствую, — понимающе киваю,